Лезвие и цветок - Тим Волков

В комнату вошел помощник.

— Вот, узнали, — он протянул бумажку Валдис.

— Так-с, понятно, — Валдис принялся изучать документ. — Синий «Паккард» с таким номером числится за Львом Борисовичем Зайцевым.

— Кто это? — спросил Петров.

— Бывший аптекарь, — Валдис откинулся на спинку стула, закурил. — Работал в Первой Градской, в аптечном отделе. Хороший специалист, говорят. Но в прошлом году его уволили за «нестандартные методы лечения».

— Что значит — нестандартные?

— Морфий воровал и продавал. Не знаю как удалось выкрутиться, но до сих пор на свободе. Хитрый жук.

— Мы должны взять этого Зайцева, — сказал Иван Павлович.

— Так за что взять то? Ничего не нарушал, — Валдис покачал головой. — Нет, не получится. Лучше давай наведаемся в ту аптеку, у которой ты был. Поищем там следы. Я возьму людей. Сегодня ночью мы устроим облаву.

* * *

Иван Павлович поехал домой — Валдис сказал, что заедет за ним сам. В квартире Петровых было тепло и уютно — горела керосиновая лампа, на столе дымился чайник, а в колыбели, подвешенной к потолку, тихо посапывала Лилия. Иван Павлович сидел в кресле, чувствуя, как усталость дня понемногу отпускает. Анна Львовна сидела напротив, перебирала бумаги, изредка поглядывая на мужа и улыбаясь.

— Ты сегодня какой-то задумчивый, — сказала она. — Что-то случилось?

— Всё в порядке, — ответил он, хотя знал, что это не совсем правда. Мысли о Рыбакове, о синем «Паккарде», о таинственном аптекаре не отпускали его. Но сейчас, глядя на спящую дочь, он старался не думать о плохом. — Но мне сегодня нужно будет еще кое-куда съездить.

— В такую темень⁈ — удивилась Анна. — Ваня, опять какие-то опасности? Ты же знаешь, я…

Повезло, в дверь постучали, отвлекая Анну от упреков.

— Кто это там? — спросила она, глядя на дверь.

— Я открою.

Иван Павлович прошел в коридор, распахнул дверь. На пороге стоял доктор Кузьмин, тот самый, что делал прививку Лилии.

— Иван Павлович! — с лёгкой укоризной воскликнул он. — Вы почему не пришли на повторный осмотр? Я ждал вас ещё вчера!

Петров растерянно моргнул.

— Простите, доктор, — сказал он, вдруг осознав — и в самом деле, еще тогда он говорил, что нужно явиться на повторный осмотр. — Совсем из головы вылетело. Столько дел, забот…

— Ну, знаете ли! — Кузьмин покачал головой. — Ребёнок — это вам не отчёт в наркомат. Тут ответственность! Вот, пришлось самому тащиться к вам после работы. Хорошо, что адрес запомнил. А ведь я тоже человек подконтрольный, мне отчитаться нужно своему руководству, что осмотрел всех. А вы меня так подводите.

— Извините. Проходите, проходите, — засуетился Петров, пропуская гостя. — Анна, чайник поставь!

— Я на минутку. Вы не одни такие забывчивые! Еще по одному адресу надо сегодня успеть, — Кузьмин уже шагнул в комнату, улыбнулся Анне Львовне, кивнул на колыбель. — Ну, показывайте, что там наша Лилия? После прививки как себя чувствует? Нет ли каких-то покраснений? Что-то беспокоит?

Он подошёл к колыбели, осторожно наклонился, осмотрел место прививки на ручке девочки. Лилия спала, даже не пошевелилась. Кузьмин провёл пальцем по коже, проверил, нет ли покраснения или отёка, потом выпрямился и довольно кивнул.

— Всё в порядке. Никаких осложнений. Ваша дочь — здоровая, крепкая девочка.

— Спасибо, доктор. Извините, что заставили вас беспокоиться и тащиться сюда.

— Да ладно, — Кузьмин махнул рукой. — Я старый, мне не привыкать. Но вы уж в следующий раз не забывайте! А теперь, — он взглянул на часы, — мне пора. Дома ещё дела.

Он попрощался, пожал Петрову руку, кивнул Анне Львовне и вышел. Дверь за ним закрылась. Иван Павлович постоял минуту, глядя на закрытую дверь, и вдруг почувствовал странное беспокойство. Что-то в визите Кузьмина показалось ему необычным. Но он не мог понять, что именно.

— Странно, — сказал он вслух.

— Что странно? — спросила Анна Львовна.

— Не знаю, — ответил он, возвращаясь к креслу. — Просто показалось.

— Ваня, ты со своими делами совсем себя доведешь. Вот и про повторный осмотр забыл. В отпуск тебе нужно.

Иван Павлович ничего не ответил.

* * *

Ночь выдалась тёмная, безлунная. Звёзды прятались за плотными облаками, и Москва погрузилась в густую, почти осязаемую тьму. В половине двенадцатого к дому Петрова подъехал знакомый «Паккард». Валдис сидел за рулём, рядом с ним — Шлоссер, сзади — двое крепких парней в кожаных тужурках, с винтовками на плечах.

— Садись, — коротко бросил Валдис, открывая дверцу.

Иван Павлович молча забрался на заднее сиденье. Машина тронулась. Ехали молча, только мотор ровно гудел да изредка поскрипывали рессоры на ухабах. Улицы были пустынными, изредка проезжали извозчичьи пролётки да редкие трамваи, позвякивая на рельсах.

В Замоскворечье они подъехали к старой аптеке около часа ночи. Валдис заглушил мотор, и на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только редким лаем собак где-то вдалеке.

— Осмотрим здание, — сказал Валдис. — Тихо. Без шума.

Они вышли из машины, бесшумно прикрыли дверцы. Шлоссер подошёл к двери, достал отмычку, повозился с замком. Через минуту раздался тихий щелчок, и дверь приоткрылась.

Внутри было темно. Пахло сыростью, пылью и ещё чем-то кисловатым — старыми лекарствами, которые давно выветрились, но оставили свой след в воздухе. Валдис зажёг карманный фонарик, и узкий луч света скользнул по стенам, полкам, пустым витринам.

Аптека была пуста.

Иван Павлович прошёл вдоль стены, провёл пальцем по пыльной стойке. Следы. Но не те, что они искали. Окурки — несколько штук, лежали на полу у окна. Один — на подоконнике. Свежие, недавние.

— Здесь курили, — сказал он тихо. — Недавно. Сегодня или вчера.

Валдис подошёл, присел на корточки, осмотрел окурки.

— Папиросы «Зефир», — сказал он. — Дорогие. Не для каждого.

— Зайцев курит? — спросил Петров.

— Не знаю. Но это и не важно. Здесь никого нет.

Они обошли все помещения — маленькую комнату за стойкой, кладовку с пустыми стеллажами, подвал, куда вела узкая лестница. Везде было пусто. Никаких инструментов, никаких ампул, никаких следов лаборатории. Только пыль, паутина и тишина.

— Пусто, — сказал Шлоссер, вытирая руки о штаны. — Абсолютно пусто.

— Он здесь только забирает и отдаёт товар, — сказал Иван Павлович, стоя посреди пустого зала. — Точка передачи. Здесь он встречается