Казнь протопопа Аввакума - Кирилл Яковлевич Кожурин

старообрядцев кровь новых мучеников, пролитая за Христа, не только приравнивала их к первым христианам, но и служила верным доказательством сохранения ими истинной православной веры: «Блаженна еси, земле Российская, на конец веков обагрившаяся мученическою многоговейною кровию, честнейшею паче Авелевы, славнейшею паче Науфеевы, святейшею паче Захариины. Сии бо пресвятии страдальцы исполниша лишение скорбей Христовых в плоти своей (по апостолу), коих бо ран не понесоша, коих болезней не претерпеша, коих страстей не подъяша! Древнии бо мученицы различныя терпяху болезни, яже во узах и темницах, яже во алчбе и жажди, яже во огни и дыме, яже во мразе и воде, яже на колах и крестех, яже в конобех (котлах. — К. К.) и на сковрадах; но и сии пресветлии венечницы, всеми виды горчайших мучений, не сравниша ли ся древним страдальцем, новии сии страстотерпцы? Ей, сравнишася! Не тыяжде ли проидоша муки и страсти? Воистинну ты-яжде. Не темиже ли скончашася смертьми? Ей, воистинну теми же. Темже и славу получиша туюжде, и венцы прияша тыяже, и Царство наследоваша тоже»{136}.

Священники и монахи, не желавшие принять никоновских новшеств, спасаясь от гонений, разбредались по всей стране, проповедуя народу о погибели православной веры и наступлении «последних времен», царства антихриста... Первыми такими странствующими проповедниками старой веры были соловецкие отцы, проповедь которых первоначально ограничивалась Поморьем.». Соловецкие монахи, покидая монастырь, оседали в ближайших местах, основывая новые пустыни на хорошо им знакомых землях Соловецкой вотчины. Территории, близко прилегающие к владениям Соловецкого монастыря (Кольский, Двинский и Олонецкий уезды), также становились местами поселений соловецких выходцев...»{137}. Соловецкими выходцами было основано множество обителей, в том числе и знаменитая Выгорецкая в 1694 году, сыгравшая столь огромную роль в истории старообрядчества.

Обосновавшись на севере, проповедники старой веры направились вглубь России. Арсений и Софоний первые пришли в Керженские леса, на Нижегородчине, где когда-то зарождалось движение «боголюбцев», и положили начало знаменитым впоследствии Керженским скитам. Соловецкие отцы заходили и в Сибирь. По словам старообрядческого историка Семена Денисова, «прочии же отец соловецких, ови во время разорения по странам Российским во оземствия, ови же прежде изшедше, странствованием благочестивне разсеяшася, и идеже, аще во градех и весех, аще в пустынях, скитех и отхождении житие стяжавше, добродетельными исправленьми многи на стези древлеблагочестивых церковных законов навратиша, многи на спасителное житие наставивше, от здешних преселишася»{138}.

За 30 лет, прошедших с начала никоновских реформ, старообрядческое движение широко распространилось практически по всей территории тогдашнего Московского государства. О масштабах этого движения красноречиво свидетельствуют документы того времени. Давая общий обзор этих документов, церковный историк Николай Виноградский пишет: «Мятеж Стеньки Разина по Волге оказался в тесной связи с защитой древнего благочестия. На западе в Новгородских и Псковских пределах «непокоряющиеся суетно-льстивие человецы, крамольники церкве святыя и раздорники» вынуждают Новгородского и Псковского архипастырей издавать строгие указы архимандритам и старостам поповским, чтобы те читали тетради в церквах против увлечения раскольническими учениями и отправляли богослужение по новоисправленным книгам. Нижегородской епархии в Чернораменских лесах Юрьевского и Балахнинского округов к началу восемнадцатого столетия считалось одних записных раскольников до сорока тысяч. К юго-востоку на речке Иргизе, а также по притокам Дона, в пределах Астраханских, Саратовских, в Елизаветградском и Бахмутском уездах ими были заселены целые слободы. К 1682 году раскол появился в пределах нынешних губерний: Калужской, Орловской, Костромской и других. Не удержал стремительного и быстрого разлива его и Уральский хребет. Многие места западной и восточной Сибири: Екатеринбург, Тюмень, Тобольск, Томск, Енисейск и т. п. были местом деятельности расколоучителей и успешной их проповеди»{139}.

Наконец, крупнейшим центром старообрядческого движения была Москва, где, собственно, само это движение и появилось, и откуда оно распространялось своими приверженцами во все концы России. «Пропаганда велась здесь открыто: посредством распространения в народе сочинений и посланий, направленных против Церкви вообще и патриарха Никона в частности. «Не точию в селех и во градех, говорит п. Иоаким, но и в самом царствующем граде Москве чрез их (расколоучителей) ложная и прелестная словеса и писания простый и их прелести немогущий познати мног народ прельщали, яко словесы, тако и злолукавными и лестными писании» («Слово Благодарст.»)»{140}.

Именно в этот период старообрядческая книга начала приобретать правовой статус и получила широкое распространение в народе. Писатели-старообрядцы переходят от адресованных узкому кругу лиц «грамоток», писем и челобитных к литературно-публицистическим и богословско-учительным сочинениям. О литературном творчестве протопопа Аввакума и его соузников по пустозерской ссылке подробно было сказано выше. Но сочинения в защиту старой веры создавались не в одном Пустозерске. Священноинок Анзерской пустыни Феоктист написал «Слово о антихристе и о тайном царстве его». Духовный сын и ученик Аввакума инок Авраамий составил историко-полемический сборник «Христианоопасный щит веры против еретического ополчения», куда кроме собственных его сочинений вошли сочинения протопопа Аввакума, дьякона Феодора, Иоанна Неронова и других деятелей раннего старообрядчества, а также слова св. Иоанна Златоуста, Максима Грека и другие тексты. Огромной популярностью пользовалась «Книга» по вопросам веры, состоявшая из 11 «слов», архимандрита Московского Покровского монастыря Спиридона Потемкина. В многочисленных списках распространялись челобитная суздальского священника Никиты Добрынина и «Свиток» романовского попа Лазаря. Келарь Соловецкого монастыря Азарий и черный поп Геронтий написали от себя челобитную в защиту старой веры — один экземпляр отослали царю, а несколько экземпляров распространили среди народа. Были и другие старообрядческие сочинения, перечисление которых заняло бы не одну страницу.

В целях борьбы с «расколом» в Москве в ноябре 1681 года, по инициативе царя Феодора Алексеевича, созывается церковный собор. Соборные заседания продолжались до апреля 1682 года, однако основные решения уже были приняты в феврале. К сожалению, актов собора, подписанных его участниками, не сохранилось. До наших дней дошло лишь беловое соборное Деяние, оставшееся по каким-то причинам неподписанным, поэтому мы не можем с точностию говорить об участниках этого собора. По предположению Н. Виноградского{141}, возможными участниками соборных совещаний февраля 1682 года под председательством патриарха Иоакима могли быть следующие лица: восемь митрополитов (Корнилий Новгородский, Никифор Астраханский, Иона Ростовский, Маркел Псковский, Симеон Смоленский, Варсонофий 2-й Чертков Сарский, Филарет Нижегородский и Павел Рязанский), четыре архиепископа (Иларион Суздальский, Симеон Вологодский, Никита Коломенский и Сергий Тверской) и один епископ (Иона Вятский). Из 17 российских архиереев отсутствовали лишь трое: Павел, митрополит Сибирский и Тобольский, который прибыл в Москву только к 1 апреля, и митрополиты Казанский и Белгородский. «Весьма показательно, что на сей раз в Соборе... в отличие от традиционной для Руси практики участия в соборных заседаниях важнейших представителей монашествующих