Развод по приказу. Измена по любви - Виолетта Весна

Милана ждала на ступенях.

Она была в длинном черном пальто, с туго собранными волосами и таким лицом, с каким, наверное, входят в суды и горящие здания. Увидев меня, она быстро подошла и обняла.

Коротко. Крепко. Без слов.

И я едва не распалась от этого объятия.

— Жива? — спросила она.

— Стараюсь.

— Развод подписала?

— Да.

— Сволочь.

— Милана.

— Что? Я адвокат, мне можно формулировать точно.

Ренат стоял рядом и делал вид, что не слышит.

Милана оценила его взглядом.

— Майор Сарматов?

— Да.

— Если с ней что-то случится, я найду процессуальный способ испортить вам жизнь.

— Принято.

— Хорошо. Люблю понятливых.

Я неожиданно почувствовала, что могу дышать.

Милана повернулась ко мне.

— Ничего не подписываешь. Ничего не объясняешь без меня. На провокации не отвечаешь. Если хочется ударить кого-нибудь стулом, смотришь на меня, я киваю или не киваю.

— Ты когда-нибудь киваешь?

— В душе часто.

Мы вошли внутрь.

Центр днем был еще страшнее, чем ночью.

Потому что теперь он снова притворялся рабочим. В приемной сидела женщина с ребенком. На стенде висело расписание групп. Администратор за стойкой, новая девушка вместо Ларисы, смотрела в монитор слишком сосредоточенно. Но воздух был другим. Напряженным, наблюдающим.

Нас провели в конференц-зал.

За столом уже сидели четверо.

Лидия Марковна выглядела постаревшей на десять лет. Рядом с ней расположился юрист управления, сухой мужчина в очках. У окна стоял незнакомый сотрудник безопасности.

А во главе стола сидел Лев Горицкий.

Он был не таким, как я ожидала.

Не неприятным сразу. Не грубым. Не тяжелым. Наоборот, ухоженный, подтянутый, с мягкой седой прядью у виска и спокойными руками. Такие мужчины умеют нравиться комнатам. Они входят и создают ощущение, что все будет решено разумно, без лишнего шума.

Именно такие опаснее всего.

— Таисия Владиславовна, — сказал он, поднимаясь. — Спасибо, что пришли.

— Я пришла не к вам. Я пришла на свое рабочее место.

Он улыбнулся.

— Пока еще да.

Милана положила папку на стол.

— Адвокат Милана Рейх. Все вопросы к моей доверительнице в моем присутствии и под запись.

Горицкий посмотрел на Рената.

— Майор Сарматов. Вас я не приглашал.

— А я не к вам.

— Тогда к кому?

— К гражданке, находящейся под защитой внутренней безопасности.

— Сильно сказано.

— Документально оформлено.

На секунду улыбка Горицкого стала тоньше.

Он сел.

— Прекрасно. Тогда начнем. Таисия Владиславовна, сегодня ночью вы проникли в опечатанное помещение центра.

— Нет, — сказала Милана.

Горицкий повернулся к ней.

— Вопрос был не к вам.

— А ответ от меня. Формулировка неверная. Моя доверительница вошла в здание, доступ к которому у нее не был прекращен. Ее кабинет был опечатан, но в него она не входила.

Юрист управления зашелестел бумагами.

— Есть основания полагать, что были изъяты материалы, относящиеся к ведомственной проверке.

— Какие именно материалы? — спросила Милана.

Пауза.

Горицкий посмотрел на меня.

— Думаю, Таисия Владиславовна понимает.

— Думаю, если у вас нет списка, то и хищения нет, — сказала Милана.

Мне хотелось обнять ее прямо там.

Но Горицкий не торопился. Он явно не собирался брать силой там, где мог заставить человека самому отдать.

— Таисия, — произнес он уже без отчества. — Позвольте так обращаться? Мы все понимаем, что вы пережили тяжелую ночь. Развод, стресс, появление майора Сарматова, давление со стороны вашего бывшего мужа.

Ренат не двигался.

Владислава в комнате не было, но его присутствие все равно использовали как инструмент.

— Не позволяю, — сказала я.

Горицкий чуть склонил голову.

— Что именно?

— Обращаться ко мне без отчества.

Улыбка вернулась.

— Конечно. Таисия Владиславовна. Вы психолог. Вы лучше других понимаете, как травма и личный конфликт могут искажать восприятие.

— Да.

— Отлично. Тогда вы понимаете, что показания Никиты Селивана после операции могли быть следствием посттравматического расстройства.

— Могли.

Милана тихо коснулась моей руки под столом. Предупреждение.