Остывший пепел прорастает цветами вишни - Александр Петрович Нетылев

— Я тоже, — ответила девушка, — Он был… искренен. Мне так показалось.

Министр юстиции вздохнул:

— Как ты еще наивна, Ли-эр. Нет на свете ничего опаснее, чем искренние люди. Искренние люди свергают королей, ниспровергают порядки и рушат империи — во имя идеалов, которых никогда не достигнут. Гораздо лучше, если этот юноша окажется простым карьеристом. Впрочем… в любом случае, сейчас я решил оказать ему покровительство.

— Покровительство? — не поняла Жунь Ли.

Он кивнул:

— Если этот юноша сдаст государственный экзамен, то войдя во дворец, он не забудет того, кто сделал это возможным. Охота за талантами — один из главных принципов политики. А это — всегда ставка.

— А если он не сдаст экзамен? — поинтересовалась девушка.

Министр лишь пожал плечами:

— Тогда он мне больше неинтересен.

Жунь Ли не могла разделить столь циничного отношения к своему спасителю. Однако не так она была воспитана, чтобы спорить с отцом.

Тот же продолжал:

— Когда он придет за своей наградой, люди из Ведомства Исполнения Наказаний его аккуратно проверят. С придворными фракциями он, похоже, не связан, но есть и другие варианты, что может скрывать человек без биографии.

— Кстати, разве за этих разбойников вообще была назначена награда? — спросила вдруг Жунь Ли.

На что отец хитро усмехнулся:

— Теперь будет считаться, что была.

Мао Ичэнь, ныне звавшийся Цзянь Вэйаном, двигался прочь. Слежку он засек практически сразу и теперь намеренно петлял лабиринтами узких улочек, чтобы сбить погоню со следа. Со стороны он казался заблудившимся провинциалом, не привыкшим к большому городу, но при этом как-то так выходило, что на каждом перепутье слуга, посланный министром, немного отставал. Завершающим же аккордом стал тупик, из которого Король Демонов выбрался прыжком, недоступным человеку, не владевшему боевыми искусствами.

Если Жунь Менгъяо хотел узнать, где остановился его гость, то совершенно незачем было раскрывать, что на самом деле нигде.

Что по ночам его новый протеже спит на груди его дочери.

В целом, встреча оправдала ожидания. Министр юстиции оказался одновременно достаточно хитрым, чтобы выживать в смертоносных джунглях высокой политики, и достаточно здравомыслящим, чтобы не перехитрить самого себя. Король Демонов ценил таких людей и предпочитал работать с ними, нежели с теми, чье коварство постепенно превращалось в самоцель. Несомненно, министр постарается использовать его. Несомненно также и то, что он постарается использовать министра.

Это принцип, по которому действует общество.

По крайней мере, это знакомство позволило обойти главное препятствие на пути к императорскому двору. Мао Ичэнь не опасался, что не справится с экзаменом: сложно не знать историю событий, которым был свидетелем, или не разбираться в идеях древних философов, с которыми был знаком лично. Единственным, чего он опасался, было то, что его к экзаменам просто не допустят.

Конечно, можно было бы уехать в провинцию и начать путь с самого начала. Сдать экзамен первой ступени, затем второй. И получить возможность присоединиться ко двору через три-шесть лет. Для бессмертного — сущий пустяк.

Однако кое-что не позволяло ему сейчас покинуть Лицзян. Зов. Неслышимый смертному зов, который ощущался все острее. Три из восьми утерянных лисьих хвостов находились где-то в столице, и Ичэнь не мог просто уехать, оставив их здесь.

Он любил свои хвосты.

Все, на что его хватало, это грамотно выстроить порядок приоритетов. Сначала обустроиться и встать на ноги. А затем не спеша восстанавливать силы.

Поэтому он приложил столько усилий к тому, чтобы выдвинуть свою кандидатуру сразу на третью ступень. Услуга от министра была здесь очень кстати. Разумеется, осторожный Жунь Менгъяо постарается проверить его, — но именно поэтому Ичэнь назвал своей родной провинцией южный Ханьян.

Именно ту область, где произошло наводнение, на которое легко можно списать потерянные сведения о перспективном ученом.

Остальное сделают таланты. Это было основой уже не Земного Царства, а Царства Яростных Духов. Неважно, кто ты, кем родился и кем умрешь. Единственное, что важно — что по силам тебе в этой жизни. Мао Ичэнь лишился большей части своей силы, но ум и навыки оставались при нем.

А это значило, что скоро Земное Царство услышит о нем.

Точнее, о Цзянь Вэйане. Не сдержавшись, Ичэнь рассмеялся над иронией. Для прежнего носителя это имя было настоящей насмешкой.

Фамилия «Цзянь», означавшая прямое и твердое лезвие меча, досталась мелкому жулику, не нашедшему своему таланту заклинателя лучшего применения, чем шулерство за игорным столом.

Имя «Вэйан», что ассоциировалось с развращенным и порочным героем эротического романа, досталось человеку, обучавшемуся в Бессмертной секте и шедшему по пути добродетели.

Точнее, пытавшемуся по нему идти.

Не хватало ему на то сил, и сколько бы ни пыжился настоящий Цзянь Вэйан, силясь изобразить благородного заклинателя, фальшивое золото тускнеет, как бронза. Мао Ичэнь не испытывал к нему жалости: Царству Яростных Духов она неведома. Имя ему было жаль, человека нет.

И так он и решил, что станет достойной заменой человеку, неспособному быть достойным собственного имени.

Так он решил, что он прославит имя «Полуночный меч».

Глава 11. Бабочке ломают крылья

Впервые в жизни Инь Аосянь не знала, что ей делать. Чем заниматься.

К чему стремиться.

В первый день, остановившись в гостевом домике в Лицзяне, она со всей свойственной ей страстью и огнем взялась за самосовершенствование, силясь как можно быстрее восстановить духовные силы.

На второй день пришла апатия. Зачем? Какой смысл во всем этом? Даже если она восстановит духовные силы, что будет дальше?

То есть, конечно, это поможет ей вернуть долг жизни. Долг жизни священен и нерушим, и пренебречь им нельзя ни в коем случае.

Но что потом?

Сможет ли она когда-нибудь вернуться в Небесное Царство? А если и сможет — ждет ли её там хоть кто-то? Примет ли её Клан Цветов, — а если примет, то сможет ли она теперь жить как Фея-Бабочка?

Она, что стала Богом Войны, сможет ли найти себя в мире?

Безделие, бессмысленное существование угнетало её. Вот уже полтысячи лет Инь Аосянь никогда не позволяла себе ничего подобного. В любой момент была она занята обязанностями Бога Войны — или совершенствованием, чтобы лучше эти обязанности исполнять. Она защищала Небесное Царство от демонов, она готовилась к решающему противостоянию с их Королем.

И никогда не думала о том, что будет после того, как Короля не станет.

Теперь же каждую секунду мира как будто все её естество кричало: «Что ты прохлаждаешься? Почему предаешься бесполезной праздности? Ты недостойна