Ночь гнева - Андрей Александрович Васильев

половину состава, кого добром, кого с «волчьим билетом», набрал новых сотрудников, которым вправлял мозги сразу же после того, как те ступали на порог его отдела, и начал наводить порядок в районе, беспощадно сажая на серьезные сроки не видевших края «братков», закрывая точки с «паленой» водкой и без жалости ломая ребра, а порой и хребты торговцам «дурью». С тех пор в него шесть раз стреляли, трижды пытались подставить под взятку и периодически обливали дерьмом как в прессе, так и в стремительно набиравшем мощь интернете.

Ковалева это все волновало не слишком сильно — он стрелял в ответ, не обращая внимания на вопли оэсбэшников, в буквальном смысле скормил одному из взяточников все помеченные купюры, а самого наглого журналиста, который нес совсем уж запредельную чушь, его сотрудники прихватили в борделе с шалавой, которая, несмотря на совершеннолетие, выглядела как ученица средней школы. Их вместе сначала сфоткали прямо на месте грехопадения, а после представителя «пятой власти» запихнули в камеру к матерым уголовникам, предварительно показав спешно сделанный глянцевый снимок «смотрящему». В результате вечером зашел туда Александр, а утром вышла уже Александра. Ну как вышла? По сути, вынесли оттуда товарища, настолько его прошедшая ночь утомила. С тех пор вой прессы чуть поутих, хотя и не слишком сильно, а Ковалев продолжил гнуть свою линию.

Олег за эти годы с вечно хмурым и упертым подполковником не то чтобы прямо сдружился, скорее, у них установились взаимовыгодные приятельские отношения. Ровнин Ковалева сильно уважал за профессионализм и умение отстаивать свою точку зрения, невзирая на регалии и погоны вышестоящего начальства. Подполковник же, хоть и держался чуть покровительственно с салагой-лейтенантом, частенько шел последнему навстречу, как видно, узнавая в нем себя самого много лет назад.

— Сергей Сергеевич, скажи, тебе разнарядка на поиск вот таких граждан не поступала? — произнес Олег, а после зачитал фамилии бедолаг, смерть которых расследовал.

— Поступала? — хмыкнул Ковалев. — Нет, что ты!

Ровнин по тону собеседника понял, что сейчас будет продолжение, потому знай молчал.

— Да мне сегодня всю плешь с ними проели! — гаркнул в трубку подполковник. — И мой генерал звонил, и не мой звонил, и чекисты отметились, и депутаты какие-то рвение проявили. Больно уж непростые папаши у двух из четверых «потеряшек». Высоко сидят, на страну из больших кабинетов глядят. Ну, не самых больших, но и не маленьких.

— А чего они именно на тебя насели?

— Кое-кто из пропавших на моей земле прописан. Мамаши их пытались заяву еще вчера подать, а дежурный их развернул. Три дня-то не прошли.

— Ну да, кому лишний висяк нужен.

— А теперь я крайним стал. Манкирую обязанностями, не выполняю свой долг и так далее.

— У меня для тебя, Сергей Сергеевич, две новости, — вкрадчиво произнес Олег. — Всё по классике — плохая и хорошая.

— Давай сначала хорошую, — потребовал подполковник. — Какая плохая, я, похоже, догадываюсь.

— Не вопрос. Хорошая новость в том, что повесить на тебя служебную ошибку не получится. Парни Богу душу еще до того, как их хватились, отдали.

— Слабое, но утешение. А они где вообще? И при чем тут ты?

— Я так, сбоку припека, — мигом протараторил Олег. — Свое кое-что расследовал и случайно на этих мажоров наткнулся. А лежат они в морге города Троицка, потому в столичные сводки и не попали. И сразу тебе советую — на опознание отцов вези. Матерям такое видеть не надо.

— Крепко их? — совсем уж помрачнел голос Ковалева.

— Не то слово. По сути, препарировали ребят, причем, похоже, заживо. Сердца вынуты, глотки разорваны и так далее. Жуть, короче. Со мной молодой был, он только глянул, так сразу рот рукой зажал и во двор устремился. Да и у меня живот свело, чего уж там…

— Кто же это их так?

— Без понятия. Вот сводную группу сформируют, лучшими кадрами Москвы укомплектуют, авось она и выяснит.

— Ясно. Еще что-то есть?

— Там этим делом опер занимается, фамилия его Моисеев. Проследи, чтобы ему по шапке не дали, ладно?

— За что?

— Да за все сразу. За то, что не сообщил, никого до сих пор не поймал и так далее. У нас любят крайнего находить, а он на эту роль в данном случае отлично подходит. А мужик хороший, правильный и службу верно понимает. Еще и Афган прошел.

— Раз правильный — сделаю что могу.

— Ну тогда все. Лейтенант Ровнин доклад окончил. Пойду ужинать.

— Приятного. Да, Олег…

— Чего?

— Спасибо, — произнес подполковник. — Выручил. Здорово выручил.

Пока Ровнин вел свои разговоры, Оксана и душ успела принять, и еду разогреть, и стол ее поставить.

— На сегодня все? — спросила она у Олега, когда тот заявился на кухню. — Или еще работу работать станешь?

— Все, — выдохнул он. — Силком тащи — никуда сегодня больше не пойду и слышать никого, кроме тебя, не хочу. Если хочешь, могу даже телефон из розетки выключить.

— Хочу, — вполне серьезно ответила девушка. — Если не шутишь.

— Поем — выключу, — беря вилку и нож в руки, пообещал Олег. — Даю слово.

— Тогда — приятного аппетита. — Оксана поставила на стол тарелку с нарезанным хлебом. — Слушай, а на завтра у тебя какие планы?

— Да никаких.

— Тогда пойдем в кино?

— В кино? — переспросил Ровнин, у которого на самом деле имелись уже кое-какие наметки на то, как именно он проведет субботу.

— Ну да. А что такого?

Вроде и простой вопрос, а Олега он поставил в тупик. Дело в том, что он, пожалуй, даже не смог бы ответить на вопрос, когда он в это самое кино в последний раз ходил. Скорее всего, еще в Саратове. С отдельской круговертью не до культурных развлечений ему было.

— Мне билеты сегодня перепали. — Оксана сходила в прихожую, щелкнула замочком сумочки и вернулась, держа в руках два бумажных зеленоватых прямоугольничка. — Пациент, выписываясь, нам так «спасибо» сказал, к «шампаньке» и конфетам сразу штук тридцать билетов приложил, из расчета на обе смены. И все на разные даты. Я вот на субботу нам выпросила, на одиннадцать утра. Фильм «Гладиатор», Ленка из хирургии его уже смотрела, говорит офигенно. Там и про любовь, и на мечах дерутся, даже тигры какие-то есть. Чего за