Ночь гнева - Андрей Александрович Васильев

— Ну да, я рекламу этого «Гладиатора» видел, — прожевав кусок мяса, спросил Олег. — А чего за кинотеатр?

— «Фитиль», — глянув на билет, ответила девушка. — Знаешь, где такой находится? Хотя тут на билете написано вроде.

— «Фитиль»? — переспросил Ровнин и рассмеялся. — Знаю, солнышко, знаю. Однако, чудны дела твои, Господи.

— Ты о чем?

— О своем. Оксан, чего стоишь-то? Садись давай, а то мне уже есть неловко становится. А в кино мы с тобой завтра обязательно сходим. Не пропадать же билетам? Тигры опять же…

Ленка из хирургии оказалась права, фильм и Олегу, и Оксане очень понравился, правда, конечно, каждый в нем нашел что-то свое. Сентиментальную девушку очень тронула история любви отважного Максимуса к покойной жене, Олегу же больше понравились сцены поединков и то, что главный герой, пусть даже и ценой своей жизни, таки дошел до поставленной цели. Хотя, конечно, размен вышел не слишком равнозначный, ибо неприятный носатый император так и так коньки бы отбросил. Да и остальных гладиаторов было жалко.

Ну а сцена с упомянутыми Ленкой из хирургии тиграми одинаково обоим пришлась по душе.

— Куда теперь? — поинтересовалась у Ровнина Оксана, когда они вышли из кинотеатра. — По набережной погуляем? Или в парк можно пойти. Там, правда, делать особо нечего, но не домой же ехать? Просто день вон какой хороший.

— Ты пахлаву любишь? — ответил вопросом на вопрос Олег.

— Это которая ромбиками? С орешками? — уточнила девушка. — Да. Вкусная.

— Тут недалеко кафе есть, — пояснил оперативник, — так там она лучшая в Москве. Как и шаурма.

— Дорого, наверное? — засомневалась Оксана. — Знаю я эти кафе в центре. Еды с капелюшку, а цена от самолета. Лучше я тебе дома медовик сделаю, оно дешевле выйдет. Только в магазин надо зайти будет.

— Не-не, тут все нормально, — заверил ее Ровнин. — И порция большая, и по деньгам нормально. У меня там вообще скидка, потому что хозяин кафе мой приятель.

— Ну, тогда пошли, — согласилась девушка. — А мороженое там есть?

В заведении Абрагима, несмотря на субботу, оказалось на удивление мало народу. Обычно по выходным тут было весьма людно, если, конечно, к данному месту можно применить подобное слово. Кто-то, пользуясь нейтральным статусом шаурмячной, решал щекотливые вопросы, которые при иных обстоятельствах могли бы закончиться смертоубийством; кто-то совершал торговые операции, зная, что в случае обмана, подтасовки, обвеса, усушки и утруски с недобросовестного как продавца, так и покупателя аджин станет спрашивать лично. Ну а кто-то просто приходил для того, чтобы узнать последние городские новости и сплетни.

Сегодня же в заведении Абрагима стояла тишина. Ну, почти. Пара столов была занята симпатичными девушками, принадлежность которых к ведьминскому племени Олегу стала понятна сразу, да в углу наливался пивом небритый мужичок, одетый в костюм, пошитый, должно быть, еще в те времена, когда отец Ровнина даже не был знаком с его мамой.

— Здравствуй! — пробасил аджин, выходя навстречу гостю. — Давно не заглядывал, слушай! С марта тебя не видел.

— Дела, — улыбнувшись, ответил Олег, мысленно готовясь к тому, что в его ладони снова затрещат все кости. Рукопожатие у владельца этого заведения было даже не богатырское, это как-то по-другому называется. — Но вот, свободный день выдался, я и подумал — как к Абрагиму не наведаться, о том да сем не поболтать? Тем более что мы тут в кино ходили, в «Фитиль», а от него до тебя пятнадцать минут пешком.

— А это что за пэри с тобой? — галантно пророкотал Абрагим. — Должно быть, прямо с небесного облака в мой скромный дом спустилась эта дева неземной красоты!

— Ой! — чуть смутилась Оксана, что было довольно странно для человека ее профессии, ибо никто не получает комплиментов самых разных степеней витиеватости и сальности от мужчин столько, сколько медсестры. — Да ладно вам!

— Абрагим никогда не врет! — заявил шаурмячник, а после ткнул себя пальцем в грудь. — Абрагим — это я!

Следует заметить, что ни появление Олега со спутницей, ни оказанное последней внимание со стороны аджина незамеченным не прошло. Нет, дядьке в костюме, как и прежде, дела до окружающего мира не было, он знай себе попивал пивко, а вот девицы оторвались от болтовни и разглядывания нового номера «Космополитена» и теперь с интересом наблюдали за происходящим.

— Очень приятно, — щеки девушки чуть покраснели, поскольку высоченный, огромный и покрытый диким волосом шаурмячник явно произвел на нее большое впечатление, — Оксана.

— Садись, красавица. — Аджин отодвинул пластиковый стул. — Женщина моего друга всегда здесь желанный гость. Что кушать хочешь? Что тебе принести, дорогая?

— Да я не знаю, — совсем уж опешила от простоты и прямоты Абрагима девушка. — Олег про пахлаву говорил. Сказал, что она здесь самая вкусная в Москве.

Что до Ровнина — гостеприимство шаурмячника его совершенно не смутило, это как раз было в его характере. А вот то, что Оксана сразу поняла его слова — это да, здесь было чему удивиться. Не сильно, но все же. Олег давно уже сообразил — Абрагим всякого нового человека, который приходит в его заведение, сначала со всех сторон изучает, решая, стоит с ним хоть парой слов обменяться или он того не достоин. Ну а до той поры речь хозяина шаурмячной останется для новичка лишь непонятным бурчанием и набором звуков. Впрочем, тот факт, что посетители, прошедшие сито отбора, начинают понимать, что именно им говорит аджин, тоже немногого стоит, поскольку он в любой момент мог перейти на родной язык. А вот то, что было сказано на нем, могли разобрать немногие, лишь те, кому Абрагим на то личное дозволение дал. Как, например, тому же Ровнину.

— И он прав, — с достоинством кивнул аджин. — Самая вкусная. Самая лучшая. Попробуешь — язык проглотишь, такая сладкая! Сейчас принесу.

— А нам никто пахлавы не предложил почему-то, — подала голос одна из ведьм, длинноногая и зеленоглазая. — Прямо обидно.

— Ты радуйся, что тебя сюда снова пустили после того, что ты зимой устроила, — посоветовала ей не менее симпатичная юная особа, сидящая за соседним столом. — Вот и лопай, что дали.

Из этого высказывания Олег сделала вывод, что, во-первых, посетительницы