Ночь гнева - Андрей Александрович Васильев

— Марфа Петровна, — не менее елейно ответил Олег. — Конечно нет! Какие обиды?

— Не стану скрывать, удивилась тому, что ты про меня, старую, вспомнил. С чего бы?

— Ну, во-первых, какую же старую? — охотно пошел в предсказуемую донельзя словесную ловушку оперативник. Впрочем, его собеседница прекрасно понимала, что именно она сейчас услышит в ответ, так что здесь имела место обычная разминка двух игроков, пусть пока еще разных по классу и опыту. — Опытную, эффектную, знающую жизнь, но только не старую.

— Лесть, конечно, но слушать её приятно, — рассмеялась ведьма. — А во-вторых?

— Во-вторых, я вас и не забывал. Но тут какая штука — чем реже такие, как я, и такие, как вы, встречаются, тем лучше. Значит, все идет как надо, все в порядке. Разве не так?

— Не так, — возразила Марфа. — Позволю себе немного исковеркать народную мудрость, пожалуй — служба службой, а дружба дружбой. Между мной и тобой черная кошка не пробегала, с чего нам друг от друга носы воротить?

— И в мыслях не было! — надеясь, что его возмущение звучит максимально искренне, заявил Олег. — Да и потом, разве я давал повод усомниться в моей искренней симпатии и к вам лично, и к вашему ковену? А племяшка ваша? Или вот — кто на тормозах спустил серьезный, в общем-то, косяк прелестной, но жадноватой Ангелины полгода назад? Ну когда она порчу на банкира навела, да такую, что его чуть в гроб не загнала? Нет, понятно, что не со зла, на деньги польстилась, которые жена того кошелька на ножках ей заслала, но сути это не меняет. Да и вашего желания оказать мне помощь я не забыл. Ну, тогда, два года назад.

Олег был очень доволен. Упоминание о разговоре в машине, том, при помощи которого Марфа собиралась его поставить себе на службу, он пустил бы в ход непременно, но тут был нужен подходящий повод, такой, при котором это не смотрелось бы как прямым упреком, так и тонким намеком на толстые обстоятельства. Сейчас же все сложилось просто оптимально.

— Ангелина свое получила, — заверила его глава ковена, — даже не сомневайся. Ей еще лет пять в сельской глуши сидеть, воду из колодца носить и огород два раза в год лопатой перекапывать.

— Очень мудро, — одобрил ее слова Ровнин. — Физический труд облагораживает.

— И спесь хорошо сбивает. Но мы не о ней. Мои недотепы сказали, что ты в гости ко мне собираешься заехать? Я, если честно, не сильно им поверила, потому решила позвонить, проверить.

— С радостью заглянул бы на чай с пирожками, — скромно подтвердил Олег. — Конечно, если мое общество вам не в тягость.

— Ни в коем разе, — заверила его ведьма. — Единственное… Кавардак тут у меня. Не прибрано. Мне, как хозяйке, неловко будет гостя принимать.

Вот тут Ровнин чуть озадачился, не очень понимая — это Марфа его вежливо посылает куда подальше или кокетничает?

— Так я не прямо сейчас собираюсь, — произнес он. — А вот завтра…

— Ну, в конце концов, ты же не какую-то из моих девок сватать придешь, верно? — задумчиво заметила глава ковена. — А значит, и стесняться нечего. Так что заезжай, как время будет. Я завтра-послезавтра всю дорогу дома, так что встречу-привечу как положено. Где живу-то, помнишь?

— Само собой, — заверил ее Ровнин. — Даже не сомневайтесь.

На том оперативник и ведьма распрощались. Довольна ли была Марфа случившимся разговором — неизвестно, но вот Олега его результат полностью устроил.

— У нас одна старшая сестра есть, так говорят, что у нее дурной глаз, — сообщила Оксана, прижимаясь к мужчине. — Мол, она на одного интерна порчу навела за то, что от него Олеська из физиотерапии «залетела». Ну а он сразу: «Я не я, пиписька не моя».

— И что? — заинтересовался Ровнин.

— У парня этого все лицо чирьями пошло. Чего ни делал — все без толку, рожу точно червяки поели. Он после в другую больницу перевелся. И правильно, все равно ему у нас жизни не было бы.

— Ну да, ну да, — согласился оперативник. — Ты мне потом скажи, как эту вашу старшую сестру зовут. Мало ли что?

Надо заметить, что подруга Олега совершенно спокойно относилась к тем разговорам, которые она нет-нет да и слышала, точнее, к их содержанию, которое время от времени не вполне укладывалось в материалистическую теорию бытия. То ли потому, что ей было просто все равно, то ли потому, что родом она была из маленького поселка в Карелии. А это край непростой, и жители его ко многим вещам, лежащим за гранью обыденного, относятся не так, как обитатели, к примеру, средней полосы России.

— Лидия Санна ее зовут, — охотно ответила девушка. — Ты включай уже. Интересно ведь, чем все кончится?

В свете случившегося с Марфой разговора Олег собирался на следующий день в отделе для приличия засветиться, мол, вот он я, а после отбыть туда, где пышет жаром самовар и на блюде лежат пирожки с вареньем, прикрытые полотенчиком. Ну, может, еще перед уходом в деталях изложить Морозову и тете Паше вчерашний разговор с бывшим бандитом Ржавым. В принципе основной посыл беседы он до начальства донес, но, как известно, дьявол таится в мелочах. Да и уборщица с него живого не слезет, пока все до последнего услышанного слова из памяти не вытащит.

Но увы, планы людские всегда идеальны, но в итоге все определяет суровая реальность. И конкретно сегодня, в это солнечное воскресное утро, она порушила к нехорошей маме все замыслы Олега.

— Прикинь, прямо посреди улицы они их выпили — сначала одну, потом другую, — хмуро вещала Ревина, время от времени отхлебывая кофе из кружки, на которой довольно жутко выглядящий мальчик обнимал довольно страшненькую девочку, и все это сопровождалось надписью «Любовь — это когда говоришь то, что думаешь». — Даже не стемнело еще толком. Вот так взяли девчонку, к стенке дома приперли и четырьмя клыками её.

— В смысле?

— Один слева, другой справа, — пояснила Лена. — И все. До последней капли не осушили, конечно, но все равно кровопотеря оказалась критической. Умерла в машине.

— После в сквере