Ночь гнева - Андрей Александрович Васильев

— мигом ответил Ровнин, — больше не нужно. У нас нет цели вырезать вообще все вурдалачье поголовье Москвы, хотя бы потому, что она в принципе невыполнима. Всех не переловишь. Но есть три основных точки, принадлежащие московским семьям, вот их и накроем. Тем более что большая часть приезжих ближе к утру в их клубы и подтягивается.

— Разумно, — кивнула тетя Паша. — Более того — какая-то часть даже должна из Москвы целой уйти, чтобы новость о большой чистке по стране разошлась. Иначе чего ради всю эту карусель раскручивать?

— Разумно и резонно, — кивнул начальник. — И вот тут встает на первый взгляд вроде простой, но на деле определяющий вопрос: на какие шиши, господа сотрудники, мы это дело провернем? Полсотни человек! Их надо в Москву доставить, здесь расселить, какие-то суточные обеспечить, а после обратно отправить. Билеты, гостиницы… Это большие деньги, которых у нас просто нет. И взять их негде. Я уж не упоминаю о запросах, командировочных документах, которые придется оформлять, и прочей канцелярской чепухе.

Деньги, собственно, и были тем самым единственным моментом, который не укладывался в продуманную Олегом схему операции. Вернее, имелось у него одно предложение, которое могло бы данную проблему решить, но конкретно сейчас он его на обсуждение выносить не хотел. Просто потому, что не время. Плюс здесь нет тех, кто бы его идею мог не только одобрить, но и поддержать, например Баженова и Антонова. Ясно, что вариант «кто кого переорет» в этих стенах не работал никогда и работать не будет, но то, что Морозов не Францев, Ровнин понял давно. Не в смысле — один был титан, другой не пойми кто, нет. Просто Аркадий Николаевич если что решил, то после свою точку зрения не менял никогда, хотя и мог в той или иной ситуации проявить дипломатическую гибкость. А вот Сашу, если все по уму просчитать и по полочкам разложить, переубедить вполне возможно.

— Деньги — это всего лишь деньги, — встал со стула Олег и потянулся. — И потом — иногда миллион достать куда проще, чем полтинник на обед и сигареты. Сейчас важно другое — способны мы в принципе вписаться в вот такую тему? Речь идет не о том, чтобы одному вампиру башку отрубить, а о мини-геноциде. Последствия могут быть самые разные. И мы погибнуть можем, и те, кто на помощь приедет, и, что паршиво, гражданские тоже. Плюс отделу после может сверху крепко прилететь. Ясно же, что резня в центре города незамеченной не пройдет. То есть рисков куча. Но на мой взгляд, оно того стоит, поскольку в городе очень уж все хреново складывается. И дальше лучше не станет. Это как та беременность у школьницы — как ни надейся, а она сама не рассосется.

Морозов молчал, постукивая зажигалкой по столу, Ревина тоже.

— Надо с остальными поговорить, — перед этим как-то странно глянув на Ровнина, произнесла Веретенникова, — их мнение узнать.

— Если Славян скажет «нет», то я сильно удивлюсь, — усмехнулась Елена. — Как и Антонов.

— Вот в понедельник поговорим — и все узнаем, — припечатал ладонь к столу Александр Анатольевич. — Олег, у меня к тебе просьба — съезди к Ленцу. Может, он что расскажет про этих двоих? Вдруг они как раз в его клубе зависали? Глобальные планы передела столицы — это прекрасно, но текучку никто не отменял.

— Не вопрос, — прикрыв макушку ладонью левой руки, отдал ему честь правой Ровнин. — И потом еще кое-куда заскочу, лады? Надо мне по четверым убиенным в Воронове кое с кем пообщаться. Так что либо вернусь ближе к вечеру, либо отзвонюсь.

— Да, насчет этих бедолаг, — покивал Морозов. — Ты вроде про какую-то фотографию упоминал? Хоть покажи.

— Вот про эту. — Он протянул снимок, за последние двое суток побывавший в самых разных руках, начальнику. — Красота, а?

— Не то слово, — подтвердил тот, глянув на карточку и поморщившись: — Как их разделали-то, а? Павла Никитична, глянь. Сердце, горло, половые органы — все выдрали.

— Кто-то порезвился от души, — подтвердила уборщица, бросив взгляд на фото. — Но сразу скажу — это не нечисть и не нелюдь. На волкодлаков тоже можно не грешить.

— Мне то же самое уже сказали, — подтвердил Олег. — И еще — что это не ведьмы. От них, конечно, можно всякого ожидать, но здесь совсем уж перебор.

— А вот здесь не спеши, дружок, — покачала головой Павла Никитична. — Ты молодой еще, знаешь мало, видел еще меньше. Про Дару ты же слышал, думаю?

— Которая за городом живет и еще царя Гороха помнит? — уточнил Ровнин. — Ну да, есть такая. Но видеть ее не видел.

— Она, если у нее шлея под хвост попадет, человека так может разделать, что одни субпродукты останутся. Уж поверь. Да, если кому интересно — про хвост я упомянула не для красного словца. Она ведьма из старых, уверена, имеется он у нее. И пока его не отрубишь специально на то заговоренным клинком, шиш ее убьешь. Это тебе на будущее, вдруг пригодится.

— Спасибо. — Олег достал из кармана блокнот и ручку. — Знаний много не бывает.

— Что до этого фото — я подумаю. Есть у меня одна мыслишка. — Уборщица положила карточку на стол. — А ты, мил друг, убегать погоди. Ты давай-ка расскажи мне о своей беседе с этим… Как его…

— Ржавым, — подсказал Морозов.

— Вот-вот. Да в мелочах, максимально подробно. Слово в слово.

Глава 9

Дослушав рассказ, Павла Никитична спокойно, если не сказать буднично, произнесла:

— Собственно — всё.

— Всё — что? — уточнила Ревина.

— Всё — всё. Что мы на текущий день могли, то сделали. Теперь беготню можно сворачивать, потому что остается только ждать.

— Ждать чего? — не унималась настырная Ленка.

— Для начала того, чтобы нашли труп Фомы.

— А мы сами…

— У меня в подсобке лопата есть, ты можешь ее взять, завтра поехать и выкопать его, — предложила уборщица. — Да что там. Думаю, Александр Анатольевич разрешит тебе Антонова с собой взять в качестве грубой физической силы, чтобы мозольки на ладошках не набить.

— Так, а куда… — произнесла девушка, после растерянно заморгала глазами, а затем, не закончив