Ночь гнева - Андрей Александрович Васильев

Но при этом у Олега, как правило, по каждому поводу имелось свое личное мнение, которое он с некоторого времени предпочитал держать при себе до той поры, пока не приходила уверенность в том, что оно полностью обосновано и потому имеет право на существование.

Клуб Ленца за прошедшие годы местоположение не сменил, но при этом претерпел ряд изменений. Например, двор перед ним теперь в каком-то смысле стал собственностью Арвида, поскольку от улицы его отделил шлагбаум, миновать который на машине можно было только при наличии золотой карты гостя или по личному распоряжению владельца. Нет ни того, ни другого — выкручивайся сам, паркуйся, где знаешь. Изменился и вход, теперь он представлял собой не небольшое крыльцо с железной дверью, а широченную арку «а-ля триумфальная», снабженную рамкой-металлоискателем и зеркальными дверьми на фотоэлементах. Охранники, впрочем, тоже никуда не делись, потому, прежде чем идти через рамку, следовало сначала миновать их, что людям под хорошим хмельком или крепышам с бритыми черепами и в спортивных костюмах теперь сделать было не так-то и просто.

Да и внутри изменений хватало. Клетки, в которых раньше извивались девушки «гоу-гоу» сменились позолоченными столбами, поменял свою диспозицию и бар, сдвинувшись к задней стене, чем расширил пространство для танцпола. Ну и ВИП-зону сместили в сторонку, а после полностью укрыли от общего зала за изящно сделанной ажурной перегородкой, которую впервые попавший сюда гость непременно принимал за часть антуража. На дизайнерах Ленц не экономил, как, впрочем, и на чем-то другом, поскольку он любил свой клуб буквально как родное дитя.

Те времена, когда у Ровнина на входе спрашивали, кто он и зачем пожаловал сюда в нерабочее время, давно ушли в прошлое, потому он беспрепятственно миновал охрану, прошел в слабо освещенный и пустой по причине дневного времени главный зал, огляделся и гаркнул во все горло:

— Эй! Неживые дома есть?

— Мое почтение, господин лейтенант, — тут же юрким вьюном откуда-то из-за шторки вывернулся Себастьян, один из ближайший подручных Ленца, которого, ради правды, Олег очень сильно недолюбливал. — Чем могу служить?

— Арвид не спит? — не отвечая на приветствие, поинтересовался у него Ровнин, а после глянул на часы. — Не запоздал я?

— Полчаса назад он занимался подсчетом прибылей за минувшую неделю, — услужливо ответил кровосос, чуть согнув спину. — Сейчас — не знаю.

— Так сбегай, проверь. Дело у меня к нему. Важное, неотложное.

— Я служу мастеру Ленцу, а не вам, господин лейтенант, — глаза Себастьяна блеснули в полумраке зала, — потому приказывать что-то вы мне не вправе.

— Ну да, ну да, — недобро улыбнулся Олег. — Приказывать не вправе, потому должен просить. Ты же об этом?

— Я такого не говорил. Это ваши слова.

— Если бы не Арвид, я бы давно уже тебя в прах превратил, сволочь ты скользкая, — не повышая голос, почти дружелюбно сообщил вурдалаку оперативник. — Ссориться с ним просто не хочу. Хотя, думаю, за такого типа, как ты, он бы мне претензии вряд ли стал предъявлять.

Наверное, Себастьяну было что ответить стоящему перед ним мужчине. Более того, он с огромным удовольствием впился бы клыками в его горло, но тоже не желал портить отношения с главой своей семьи, который по неведомой ему причине благоволил к этому заносчивому юнцу.

— Что стоишь? — осведомился у вурдалака Ровнин. — Иди скажи своему старшему, что у него гость. Не трать мое и его время.

Минут семь-десять все же ему пришлось подождать, прежде чем в зал вышел владелец клуба, как всегда элегантно одетый и подчеркнуто дружелюбный.

— Я рад тебя видеть, Олег, — протянул руку оперативнику Ленц. — Даже с учетом того, что ты наверняка зашел ко мне не в гости, а по делу.

— Это тебе хорошо, Арвид, — усмехнулся Ровнин, вставая из-за столика, стоящего у стены, и пожимая его ладонь. — Ты мертв. А мне наша последняя дружеская встреча аукнулась ого-го как. Сутки в себя после твоей фирменной «текилы бум» на имбирном эле приходил.

— А кто тебя заставлял ее пить в таких количествах? — парировал его выпад вурдалак. — Кто орал: «Мне даже каска не нужна, у меня лоб стальной»? Не я же?

— Было такое, — признал Олег. — Хотя я после трех ночи вообще всё помню отрывками.

— Никто не умер и заявление в милицию не написал, значит, ночь прошла нормально, — рассмеялся Арвид. — Перекусишь?

— Да не откажусь, — кивнул Ровнин. — А что, у тебя теперь днем кухня работать стала?

— А, ты же не в курсе. — Владелец клуба уселся напротив гостя и закинул ногу на ногу. — Я здание целиком выкупил наконец. Нашли мы общий язык с владельцем магазина. Нет-нет, ничего криминального, все честь по чести — сделка купли-продажи, нотариус, банковская ячейка. Так что обратная сторона, которая на проспект лицом выходит, теперь тоже моя. Я там кафе открыл, с летней верандой. Напитки, мороженое, хот-доги, гамбургеры.

— Шаурма, — продолжил Олег с ехидной улыбкой.

— Нет-нет, — выставил перед собой ладони Ленц, — я еще не настолько сошел с ума, чтобы переходить дорогу Абрагиму. Если он про подобное узнает — не простит. Тем более что наше племя у него не в чести.

— Ну, это не совсем так, — возразил Ровнин. — Скорее, это касается отдельных его представителей. Но, ради правды, кто вообще в Москве хоть какую-то симпатию к тому же Рашиду испытывает? Его даже собственная семья не сильно жалует.

— На фоне Ростогцева даже Рашид не так уж плох. Себастьян, скажи поварам, чтобы они сделали пару гамбургеров для моего гостя. Как будут готовы — подашь их сюда. И кофе нам обоим пусть сварят. В песке!

— Может, кого другого пошлешь? — спросил у владельца клуба Олег. — Боюсь, этот поганец может в мою чашку плюнуть.

— Не посмеет, — успокоил его вурдалак. — Это мой дом, я знаю все, что в нем происходит. Слушай, давно хотел тебя спросить — за что ты его так не любишь? Ну да, Себастьян хитер, подловат, себе на уме. Но он знает свое место.

— Как раз за то, что хитер, подловат и себе на уме. И все с приставкой «слишком». Тут скорее впору