Ночь гнева - Андрей Александрович Васильев

Дело в том, что рядом с домом Марфы стоял фургон-перевозчик, вокруг которого крутилось несколько молодых девчонок в спортивных костюмах. Они, суетясь, галдя и переругиваясь на ходу, загружали в него разнообразный скарб вроде связанных бечевками стопок книг, коробок с посудой, плетеных этажерок и прочего добра, которого на любом чердаке любого деревенско-дачного дома всегда пруд пруди.

— Чего встал? — сердито осведомилась у Ровнина одна из них, совсем еще юная, лет пятнадцати на глазок. — Помоги! Мне же тяжело!

И верно, кресло, которое перло это очаровательное создание, скорее всего, было изготовлено еще при Сталине, а в те времена мебель делали основательную и, как следствие, немало весившую.

— Да не вопрос, — ответил Олег, перехватил груз у облегченно вздохнувшей молоденькой ведьмы и потащил его к грузовику.

— И аккуратнее! — велела та. — Чтобы ни царапинки. Это раритет!

— Постараюсь, — хмыкнул Ровнин, а после добавил: — Хозяйка.

— Шустрая какая! Быстро тебя, мужик, к делу приставила, — одобрительно крякнул усатый дядька в комбинезоне, принимавший подносимые к нему грузы, как видно, водитель фургона. — Хотя тут все девки такие, одна к одной. Повезло бабке, которую перевозят, с такими внучками не пропадешь.

— Это да, — согласился с ним Олег, подавая кресло наверх. — Такие и приглядят, и чаем напоят, и песню споют.

— А моих кобыл даже пинком с дивана не сгонишь, — пожаловался ему водитель. — Знай лежат, в потолок плюют да жиры нагуливают. И руки у всех троих растут из задницы. Одна радость — в подоле не принесут, потому что кому они такие нужны?

— Подход не загораживаем, — раздался за спиной у оперативника звонкий окрик. — Мужчина, а вы вообще кто?

— Да вот, приставили меня к погрузке, — повернулся к говорившей Олег, перехватил из рук знакомой ему по недавнему визиту к Абрагиму ведьмы объемный тюк с какими-то тряпками, а после передал его водителю. — В добровольно-принудительном порядке.

— Наташ, это я, я! — подошла к чуть озадаченной подруге кудрявая носильщица кресел и горделиво подбоченилась, демонстрируя всему свету весьма выдающиеся для ее возраста женские прелести. — Смотрю — мужчинка ничейный стоит, на меня пялится. Вот и подумала — посмотрел? Удовольствие получил? Теперь потаскай! А что? Так честно.

— Как бы тебе за такую инициативу по шапке не получить, — не обращая внимания на смех мужичка-грузчика, произнесла Наташа. — Да и вообще — много косячишь. Неделю тут живешь, а уже и ведро в колодце утопила, вчера Милке чугунок на ногу уронила, сегодня вообще… Да еще и имя тебе досталось такое, что ни в сказке сказать, ни пером описать.

— Всяко Изольда лучше Наташки, — не полезла в карман за ответом грудастая красотка. — Завидуй тише!

— Не болтаем, а таскаем, — сдвинула брови та, а после обратилась к Ровнину: — Олег Георгиевич… Ведь вы же Георгиевич?

— Георгиевич, — подтвердил оперативник, не выказывая при этом посетившее его удивление, причем как от того, что его чуть ли не в первый раз в жизни кто-то всерьез по отчеству поименовал, так и от того, что еле знакомая ему девушка это самое отчество вообще знает.

— Пойдемте, я вас к Марфе Петровне провожу.

И, оставив за спиной Изольду, так и не понявшую, что происходит и где именно она напортачила, парочка направилась к дому.

Глава 10

— Да ну нет! — почти дойдя до дома, произнес Олег.

— Вы о чем? — остановилась и девушка.

— Не могу я так, — пояснил ей оперативник. — Вот что они творят? Все же коленки себе сейчас посшибают!

Речь шла о здоровенном, размером с бочку, почерневшем от времени и стянутом стальными полосами сундуке, который, пыхтя, тащили две молодые ведьмы, тихонько при этом матерясь сквозь зубы.

— Дай сюда! — Олег перехватил кольцо, вделанное в стенку сундука. — Надо же спиной к нему стоять, а не лицом. Так и легче, и по ногам он не бьет. Главное, ты, красавица, не дергай, чтобы мне под коленки не поддало.

— Вот спасибо! — выдохнула рыжеволосая девчушка, отпуская груз. — Все руки оттянул, сволочь такая.

— Милка, зараза, чего встала? — возмутилась ее напарница. — Иди мне помогай! Или я так одна и дальше переть эту хрень стану?

— Ничего, одна дотащишь! — без тени смущения отозвалась та. — Считай, это моя ответочка за… Как там ты сказала позавчера? «Доска — два соска»?

— Эта, как ты выразилась, «хрень» еще моей бабке принадлежала, — раздался в саду, где происходило дело, голос хозяйки дома. — От нее к моей матери перешла, а после ко мне. Наследство родовое. А ты, милая Мила, смотрю, много о себе понимать стала.

— Извините, Марфа Петровна, — смиренным голосом прощебетала рыжеволосая красотка, мигом присоединяясь к коллеге по ремеслу, — я не в том смысле. Ну, другое имела в виду.

— Несем или стоять будем? — уточнил Олег. — Я не то чтобы сильно спешил…

— Несем-несем, — в два голоса заявили юные ведьмы. — Спасибочки!

— Еще на гостя моего свои обязанности переложили, — продолжила распекать прислужниц глава ковена, глянув на которую Олег чуть сундук из рук не выпустил. Просто не ожидал увидеть эту всегда красиво, не сказать изысканно, одетую женщину в простеньком халате и домашних тапках. Нет, понятно, что она дома, но тем не менее. — Где такое видано? Человек пришел за угощением и разговором, а вместо этого спину гнет.

— Он сам! — опять же синхронно пискнули юные ведьмы. — Мы не просили!

— Не просили, — подтвердил Ровнин, двигаясь к калитке. — Факт. Ай! Говорил же — не дергайте так! Чуть с ног не сбили!

С грехом пополам, поскольку его напарницы больше ругались друг с другом, чем помогали, он допер изрядно тяжелый сундук до фургона, помог его загрузить внутрь, а после обратился к Наталье:

— Если еще чего такое есть, то, может, лучше мы с вами это понесем, чем с этими двумя? Сдается мне, так будет проще.

— Нет больше ничего тяжелого, — сообщила ему Марфа, которая тоже вышла за калитку. — Одно тряпье на эту ездку осталось, но его мои девки и без тебя перетащат. Пошли в дом. Наташка, беги вперед, чайник поставь. А ты, Арина, стол накрой —