Ночь гнева - Андрей Александрович Васильев

мед, масло, хлеб, пироги… Ну, все что надо. Уж извини, Олег, но ничего посерьезнее предложить не могу. Понимаю, что мужику закуски да заедки на воробьиный чих, ему щей да мяса надо, но сам видишь — у нас сегодня полевые условия.

— Я и хлеба с маслом поем, — заверил ее Ровнин, — тем более если еще и с медом. Я небалованный. А вы чего, ремонт затеяли, что ли?

— Переезд, — поправила его глава ковена. — Пошли в дом. Не на улице же лясы точить?

В доме было пустовато, как видно, часть вещей уже была перевезена на новое место жительства, но стол и стулья стояли на своих местах.

— Вот, покидаю родимое гнездо, — печально сказала Марфа Петровна, обводя рукой комнату — Столько всего с ним связано, столько лет тут прожила. А что делать, город на пятки наступает.

— Ну да, заметил я новостройки, — подтвердил Олег. — Значит, и ваша деревня под снос пойдет?

— Через пару недель, — кивнула его собеседница. — На той стороне, прямо за околицей, уже строительная техника стоит, отмашки ждет. Собственно, только я тут и осталась, да еще дед один упрямый, а остальные давно ключи от новых квартир получили и разъехались. Кстати! Тебе жилье не нужно? Недорого отдам, по себестоимости. Мне-то она без надобности. Дом новый, две комнаты, четвертый этаж, чистовая отделка, обои веселенькие, даже плита есть. Входную дверь, правда, поменять надо, там такая, что даже я ее одним пинком выбью. Пожадничали застройщики, что скрывать. А так — заезжай и живи!

— С моей зарплатой разве что только ту самую дверь и купишь, — рассмеялся Ровнин. — Да и то не факт.

— Так я тебе верю, — задушевно произнесла Марфа Петровна. — Ты не из тех, кто обманет. Потому бери, а там как рассчитаешься, так и рассчитаешься. Вон бумажку составим, что я тебе ее в рассрочку на… Ну, на пять лет, например, отдала. Уж столько-то тебе хватить должно?

— Царское предложение, — признал Олег. — Спасибо, оценил. Но все равно не надо. Отсюда до работы добираться замучаешься. Далековато.

— Так дружок твой малахольный, с которым ты на пару квартиру снимал, вроде тоже не сильно близко от Сухаревки обитает?

— Потому я оттуда и съехал, — резонно пояснил оперативник. — Полтора часа на дорогу — это больно.

— Ну, на нет и суда нет, — подытожила Марфа Петровна. — Эй, клуши! Нам долго еще чай ждать? Чего копаетесь?

— Несем-несем! — прощебетала Наталья, входя в комнату. — Еще пара минут, не больше, и все будет.

— А съезжаете куда? — осведомился Олег у главы ковена. — Поблизости местечко нашли или совсем уж в другую степь?

— В другую, дружок, в другую, — вздохнула та, — на Ильинское шоссе. Есть там местечко под названием «Маслово», в нем домик я себе и прикупила. Хорошая деревенька, старая, с традициями, и подъезд к ней отличный, от шоссе рукой подать. Опять-таки лес рядом есть, речка. Так что и травки будет где пособирать, и с водяником насчет купальской воды договориться.

— Туда-то город не нагрянет? Как сюда?

— Не нагрянет, — заверила его Марфа с улыбкой. — Я тут женушке одного чиновника из Москомимущества помогла родимое пятно внучке трехлетней с лица свести, а та в благодарность уточнила у супруга, каков генплан развития Москвы. Маслово в нем не фигурирует. Нет, Красногорск, что неподалеку, станут застраивать капитально, целыми микрорайонами, но на нем и остановятся. Ну и еще юго-запад в планах есть, правда, до него они не прямо завтра доберутся. Но уж когда начнут, то там стройка будет — ого-го!

Олегу очень хотелось уточнить, какой именно участок юго-запада предполагается осваивать, поскольку Калужское шоссе, где нашел свою смерть Фома, тоже территориально подпадало под это определение, но он промолчал. Марфа баба памятливая, ни одну мелочь не упускает, потому чем меньше она знает, тем лучше.

— Так зовите на новоселье, — улыбнувшись, предложил он, — приеду с удовольствием.

— Тебе всегда рада, — немного церемонно ответила глава ковена. — И ты, думаю, сам это знаешь, только почему-то столько лет делал вид, что со мной незнаком. Ну наконец-то шевелиться начали! А то мне уж стыдно стало — позвала мужчину в гости, а он сидит, на пустой стол глядит. Непорядок!

— Ну, тут вы неправы, — заявил Ровнин, глядя на накрываемый стол и думая о том, что ходить в гости к представителям ночной столицы иногда бывает не только хлопотно, но и приятно. Они, несмотря на то что визит гостей с Сухаревки частенько предвещает неприятности, всегда накормят и напоят, а обычные граждане, которым ты когда рассудок, а когда и жизнь спасаешь, иной раз стакан воды из-под крана не предложат, а после еще и жалобу накатают. — Не делал я такого вида. Более того, когда ваши подручные косячили, всегда с ними был чуть более добр, чем с представительницами других ковенов.

— Ты опять про Ангелину? — сдвинула брови ведьма. — Хотя чего спрашиваю? Про нее наверняка.

— Ангелина что. Я про другую вашу подручную.

— Про Галку, значит, — вздохнула Марфа. — Ну да, тут, конечно…

— Я не снимаю вину с той дуры, которая чуть не отдала ей душу своего еще нерожденного ребенка, — произнес Олег. — Но прежде гражданка Муравская, та, которую вы Галкой назвали, создала ситуацию, в которой у потенциальной пострадавшей не осталось иного выхода, кроме как пойти на сделку с ней, а это уже перебор. Плюс использование приворотного зелья, которым она мужа Беклемищевой к себе привязала, плюс…

— Помню, — чуть холодовато перебила его Марфа. — Не надо перечислять.

— Но все же я спустил дело на тормозах, — улыбнулся Ровнин. — Почти.

— Правда, отчекрыжил девке косу под самый корешок заговоренным ножом, — заметила глава ковена. — А она ведьма природная, ей без волос тяжко придется.

— Это лучше, чем смерть, — возразил оперативник, вспомнив, как билась и орала Галка в крепких руках Славяна, поняв, что сейчас случится, и ощутив затылком холод серебряного лезвия, после которого трижды три года волос у нее расти не станет, а с ним на этот срок уйдет и часть ее природной силы. — Отсутствие косы лишь на время, а смерть — навсегда. Вы же понимаете, что за свой проступок она