Ночь гнева - Андрей Александрович Васильев

свара вышла, с кровопролитием и увечьями. У тамошнего ковена доходы начали падать, да так стремительно, что его глава решила собственное расследование провести, которое показало, что убытки возникли не на ровном месте. Оказывается, виной тому стали уроженки города Кишинева, которые, не успев даже толком осесть в столице, шустро развернули тот же гадально-приворотный-целительный бизнес, что и их московские коллеги, но с более гибкой ценовой политикой. Проще говоря — демпинговали не по-детски.

Результат — побоище, после которого куча народу отправилась в больницу, включая, кстати, и пару обычных граждан, случайно попавших под раздачу. А главу незадачливой молдавской диаспоры так и не нашли после, хотя отдельские не отказались бы с ней пообщаться. Имелись у них к гражданке Луминице Радяну кое-какие вопросы, причем часть из них уходила в те времена, когда Молдова еще Молдавией называлась. Но — нет, как в воду амбициозная стригоайка канула. И не исключено, что в самом прямом смысле, поскольку сцепились конкурентки на Лосином острове, близ Бабаевского пруда. Обитай в нем какой-никакой хозяин, можно было бы у него спросить — а не на дне ли последнего покоится гражданка Радяну, но такого там сроду не имелось, по причине невеликости оного водоема, а нырять зимой в прорубь никто из оперативников не пожелал. Ладно бы еще за золотым шлемом, как в бессмертной киноклассике, а просто так, в поисках трупа — оно кому надо?

И это только верхушка айсберга, поскольку в городе хватало представителей и остальных республик, несмотря даже на то, что они давным-давно перестали быть сестрами. Ну, разве что кроме прибалтиек. Эти из своей хуторской глуши и в старые времена не особо стремились вылезать, а теперь и вовсе в Москву носа не казали. Только если по крайне важным делам.

Вот и ищи в этом многонациональном стоге сена одну иголку, про которую толком ничего не известно. Особенно при условии, что с тобой никто общаться особо не стремится.

— А о каком предмете речь идет? — помолчав, поинтересовался Олег. — Если не секрет?

— Не секрет, — охотно отозвалась ведьма. — Перстень с правой руки.

— С камушком или «печатка»? — уточнил оперативник. — Золото, серебро?

— С безымянного пальца, — с легкой ехидцей пояснила Марфа Петровна и даже свою руку, на которой, к слову, тоже имелась пара перстней, продемонстрировала. — Он там один, не перепутаешь.

— Ну да, тут ошибиться трудно, — согласился с ней мужчина.

— Так что — договор? — азартно подмигнула ему глава ковена. — Если да — уже сегодня сможешь злодейку покарать. Все про нее расскажу, ничего не утаю.

— Не-а, — мотнул головой Олег, — воздержусь пока, пожалуй. Попробую своими силами преступницу найти.

— И зря. Нет, ты не подумай, что я в твоих силах сомневаюсь. Повторю, что раньше говорила: ты парень хваткий, что есть, того не отнять. Но не семижильный же? Город большой, народу в нем много, семь пар кроссовок стопчешь, пока нужного человечка найдешь. А за это время ведь новая кровь может пролиться. Этих ты спасти не мог, а других, которые еще живы? Ты их от смерти защитить способен. И даже обязан. Принципы принципами, но есть еще и долг. Так ведь?

— А ценой тому — никому, кроме вас, не нужное украшение, — в тон ей продолжил Ровнин, окончательно решивший для себя никакую сделку с Марфой не заключать. По крайней мере, до той поры, пока не поймет, за каким лешим ей кольцо с руки преступницы понадобилось.

— Не хочешь — как хочешь, — пожала плечами глава ковена. — Тебе дальше с этим жить. Да, надеюсь, ты меня привлекать к ответственности за неоказание помощи следствию не станешь?

— И рад бы, да не практикует отдел подобное, — притворно вздохнул Ровнин. — Хотя за идею — спасибо!

— Язык мой — враг мой. Ну что, еще чайку?

От чая Олег отказался, а вскоре и вовсе откланялся, поняв, что больше тут делать нечего. Марфа дама не тщеславная, обиду за отказ не затаит, но при этом ни одной подсказки ему больше не даст. Просто потому, что ей это невыгодно. Ведь если завтра-послезавтра где-нибудь в Подмосковье, не дай бог, в самом деле обнаружатся три-четыре новых трупа со вскрытыми грудными клетками и выдранными под корешок членами, то он никуда не денется, он вернется в этот дом и примет ее условия. Причем не исключено, что расширенные и дополненные. Почему? Потому что дорога ложка к обеду.

— Ты в курсе, что «девятке» совсем кранты? — именно этими словами встретил Ровнина Ольгин, стоящий на крыльце отдела и печально глядящий на предвечернее небо. — По идее, твой знакомец вчера был прав. Можно было ее бросить там, на шоссе, и ничего не изменилось бы.

— Ну, ты раньше времени ее не хорони, — возразил Олег. — Бывают еще на земле чудеса. А если нет, то Морозов начнет рапортами главк бомбардировать. Там вроде как начальство меняться начало, глядишь, чего и обломится. Руководство, когда только обживается на новом месте, всегда склонно к широким жестам и благотворительности, это помогает им заработать уважение у подчиненных.

— Твои бы слова… — отмахнулся Ольгин и вздохнул.

Олег потрепал его по плечу, вручил в качестве утешительного приза банку с медом, которую на прощание ему презентовала Марфа Петровна, и вошел в здание. Там вместо того, чтобы подняться к себе на второй этаж, он постоял, немного подумал, после подошел к двери, за которой находилась комнатушка уборщицы, и несколько раз стукнул костяшками пальцев по двери.

— Кому неймется? — донесся до него чуть пьяный голос Веретенниковой. — Я занята.

— Это я, Ровнин. Теть Паша, надо посоветоваться. Правда важное.

— Ладно, заходи, — услышал он секунд через десять, а после в замке скрежетнул, поворачиваясь, ключ.

Глава 11

Комнатушка уборщицы была вроде бы и маленькой, но при этом какой-то… Вместительной, что ли? Большую ее часть занимал диван, сработанный, похоже, еще во времена Николая Второго, рядом с ним стояли стол и пара стульев, которые, правда, относились уже к другой эпохе, раннесоветской. Еще тут имелись сундук, несомненно, приходящийся родственником тому, который сегодня Ровнин пер на себе в компании юных ведьм, выцветший восточный ковер, висящий на стене, и тумбочка аж с пятью ящиками. В последних, кстати, хранилась куча интереснейших вещей, Олегу как-то довелось заглянуть в парочку, так в первом