Ночь гнева - Андрей Александрович Васильев

— Францев это имя пару раз упоминал, — кивнул Олег. — И Морозов тоже. Ну и читал еще разное… Он слуга Велеса, который каким-то образом до наших дней дожил.

— А еще редкой хитрости тварь, — недобро сузила глаза Веретенникова. — Но со стальной хваткой, если вцепится — шиш вырвешься. И сразу мой тебе совет, раз уж речь об этой гадине зашла: если на свою голову столкнешься с Полозом, то не заключай с ним сделки. Никакие, ни под каким поводом. Какой бы выгодной она ни казалась, насколько бы он убедителен ни был, как бы ни надо было, даже если совсем край — не делай этого.

— Товарищ нонконформист? — уточнил Ровнин. — Все в Ночи слово держат, а он принципиально исповедует другой подход к делу?

— Нет, почему? — усмехнулась тетя Паша. — Все как положено, закрывает долг по выполнению договора. Но поверь, потом он обязательно найдет способ, как тебя второй раз заставить заплатить за то же самое. Это как минимум.

— Да ладно?

— Представь себе. Жаден Полоз без меры, причем до всего сразу — злата-серебра, оружия, доспехов, даже чужой славы, потому и старается подгрести под себя побольше, не стесняясь грязные трюки в ход пускать, а у него их — как у хорошего шулера тузов в рукаве.

— Например? — заинтересовался Олег.

— Ну, например, он не берет на себя обязанности по неразглашению условий сделки с кем-либо. Например — с тобой.

— Не понял.

— Любой поступок, каким бы он ни был, кому-то несет благо, а кому-то — убыток. Иногда это конфликт открытый, там стороны знают, кто есть кто. А иногда все проходит более келейно, оставляя одну из сторон в недоумении, кто же это ей так подкузьмил. Так вот Полоз через какое-то время, часто довольно продолжительное, наносит визит пострадавшей стороне и рассказывает ей, кто именно является виновником случившейся неприятности, причем здорово сгущая краски. Ну а потом приходит к тебе и предлагает урегулировать возникший конфликт, но, понятное дело, не за так.

— Так и шел бы он лесом, — хмыкнул Олег, — с такими закидонами.

— Учиться тебе еще и учиться, Олежка, — вздохнула тетя Паша. — Ладно, сейчас не время для лекций. Просто запомни — с Полозом дел не имей, по крайней мере до той поры, пока более-менее не поумнеешь.

— Жизнь всему научит, — кивнул оперативник. — Так что с вещичками ведьм?

— Так вот, — продолжила уборщица, — их и Полоз к рукам прибирал, и колдуны при случае, и те же ведьмаки. Вон мы недавно Дару вспоминали, так для нее большей радости, чем на законных основаниях ведьмака запытать, в жизни нет.

— На законных основаниях? Это как?

— У ведьм с ведьмаками мирный договор чуть ли не со времен князя Владимира или даже еще ранних. Докрещенский точно. Не ведут они друг против друга открытые боевые действия. Но иногда возникают ситуации, когда можно кровь пустить, не нарушая ничего, и вот тогда у Дары наступает праздник. Видала я один раз тело паренька, который силу ведьмачью получил, но сделать ее своей не успел. Трупы с твоей фотографии по сравнению с тем, что от него осталось, — так, ерунда. Легко ребята отделались.

— А за что она их так не любит?

— Князь Олег, дружинники которого первыми ведьмаками на Руси стали, в свое время гребень ее прапрабабки в старых кузнях Перуна расплавил, — пояснила уборщица. — А тот ей сама Лада подарила, да перед тем на него заговор целебный наложила. Вот и держит ее род зло на всех ведьмаков, сколько бы их ни было раньше и ни будет после на свете.

— Интересно, — сделал еще одну пометку в блокноте Ровнин. — А Олег — это который «как ныне сбирается»? Которого гадюка укусила?

— Вещий, — подтвердила тетя Паша. — Он самый. Гадюки, правда, не было никакой, насколько мне известно, но в точности детали его смерти никому не известны. Вернее, там сразу несколько версий существует, но какая из них истинная и есть ли среди них такая вовсе — неизвестно. Но мы не о нем речь ведем. Не сбивай меня.

— Хорошо, — пообещал Олег с некоторым сожалением, потому что подробности, которые ему рассказывала уборщица, было очень интересно слушать. Когда ее еще на подобные излияния пробьет — поди знай.

— Так вот: наследие тех, первых, знающих, имеет ценность только для их прямых наследниц. Например, Марфа все, что у нее есть, отдаст за поясок, обручье и височные кольца Гориславы. Вернее, отдала бы, потому как поясок у Полоза, а упоминания о двух оставшихся предметах века с двенадцатого ни в одном источнике не всплывали. Это я тебе со всей определенностью говорю. Эйлер, после того как Иволгина ковен к рукам прибрала, хотел на нее узду накинуть, потому плотно в этом направлении рыл. Только нет, глухо как в танке. Да и она сама шустрила будь здоров, но все впустую.

— А если бы нашла, тогда как?

— Всемогущей не стала бы, если ты об этом. — Тетя Паша откинулась на спинку дивана. — Это не так работает, дружок. Как бы тебе объяснить-то… Такие вещи — они на батарейку похожи. Есть зелья, в которые надо много силы вложить, под ноль себя исчерпать. А родовой предмет тебя поддержит, не даст нутро выжечь. Понимаешь?

— Ага, — кивнул Ровнин. — А чужое наследие, значит, ей без надобности?

— Не совсем. Его, например, можно обменять с огромной выгодой для себя. Или купить на него лояльность и поддержку целого ковена, который просто так за тебя сроду ни в какой блудняк не впрягся бы. Как вариант — натравить кого-то на кого-то. Да и как средство шантажа использовать можно. Дескать, не прекратишь на меня тявкать — расплавлю фибулу твоей праматери. Будешь сидеть тихо — ничего с ней не случится. И это только верхушка айсберга, вариантов множество. Вот потому я тебе и сказала, что понятия не имею, зачем этот перстень Марфе. Тем более что велика вероятность, что он вообще не нашего корня.

— Снова не совсем понял.

— Сам же говорил, что потрошительница эта может быть и не