Ночь гнева - Андрей Александрович Васильев

славянского происхождения, — пояснила уборщица. — А если это так, то и расклады совсем иные. У наших ведьм одни традиции, у бурятских муу шубуун — другие, у мыстан кемпир — третьи, и так далее. Так что ей колечко то, возможно, вообще как сувенир понадобилось. По принципу «с паршивой овцы хоть шерсти клок». Ей же делать ничего после не придется, следует просто назвать тебе имя — и все. Так почему бы на этом не подзаработать? Согласишься ты — хорошо. Нет — да и ладно, невелика печаль.

— Ну да, запросто такое может быть. — Олег воскресил в памяти лицо Марфы после того, как она услышала отказ. Не было там в помине ни разочарования, ни печали. Но, с другой стороны, кто-кто, а она в части непробиваемости на эмоции точно могла дать фору самым лучшим игрокам в покер.

— Пока не узнаем имя убийцы, ясности в этом вопросе не жди, — подытожила тетя Паша. — А вот как оно появится, так и станет понятно, какой у Иволгиной интерес к перстеньку — пиковый или бубновый. И чего он стоит. Ты же к этому ведешь, Ровнин? Я правильно всё поняла?

— Правильно. — Олег не стал отводить взгляд. — Осуждаете?

— Мое дело полы мыть и тряпкой окна тереть, — отозвалась Веретенникова. — Я давно в отставке, потому не мне оценивать, что и как вы, действующие сотрудники, делаете.

— Ой, тетя Паша, — поморщился Ровнин, — вот только не надо заводить эту свою песню о том, что вы никто и звать вас никак.

— Ты мне еще поговори! — погрозила ему пальцем уборщица и невесть откуда достала новую бутылку водки. — Все, давай еще пятьдесят грамм и вали домой.

— Я хотел в архив сходить, — с сомнением произнес Олег, глядя на то, как спиртное льется в стаканы, — пару часов покопаться.

— Не стоит, — качнула головой старушка. — Сейчас ты поддатый, воодушевленный, непременно станешь спешить, неровён час, нужную папочку и пропустишь. Завтра с утра, на свежую голову, начнешь. Если, конечно, какого еще дерьма за ночь не случится.

— Хорошо бы, если нет, — чокнулся стаканом с коллегой Ровнин. — Куда уж хуже?

— Всегда есть куда, — приободрила его Веретенникова. — Будь здоров! И — до завтра.

Оперативник выпил, встал со стула, надел куртку и шагнул к двери.

— Олег! — окликнула его тетя Паша.

— Что? — повернулся к ней мужчина.

— Ты не будешь вторым Францевым, — сообщила она ему абсолютно трезвым голосом.

— Я знаю, — кивнул тот.

— Но и вторым Морозовым ты тоже не станешь. Уж поверь мне.

Глава 12

Никаких особенных сюрпризов утро понедельника не принесло, если не считать очередной квартирной кражи, совершенной непонятно как и кем. Входные двери закрыты, следов взлома нет, хозяин мертв. И традиционно распахнута балконная дверь, но с учетом того, что дело происходило на десятом этаже, никого из сотрудников милиции, прибывших на место преступления, это совершенно не насторожило. Весна на дворе, не исключено, что покойный желал просто дышать майской свежестью и, лежа на диване, созерцать Луну. Ну а в то, что грабители через балкон добро при помощи альпинистского снаряжения вниз спускали, естественно, никто из следственной группы не поверил, поскольку такое встречается только в сериалах про ментов, которые в последнее время стали пачками снимать. Но кино — это одно, а жизнь — другое.

Само собой, у сотрудников отдела 15-К на этот счет была своя точка зрения, вот только толку от того ноль. Не пойман — не вор, кому тут что предъявишь? Да и на место преступления никто их не звал, они о произошедшем из сводки узнали.

— Рашид, падла! — злобно рычал Баженов, топоча ногами и обдавая коллег жутким перегаром. — Точно вам говорю — его дело. На поток поставил грабежи, хаты выносит по две в неделю, точно по расписанию. Клянусь, в один прекрасный день я на все плюну и просто его грохну без всякого суда и следствия.

— Слав, во-первых, вот, возьми. — Ревина, сморщив носик, протянула коллеге сразу три подушечки жевательной резинки. — Жуй, говорю. В них заключены неповторимый устойчивый вкус и моя личная защита от твоего перегара. Дышать же невозможно! Что вы такое пили вчера?

— «Урожай», — ответил за приятеля Антонов и протянул руку, как бы говоря: «И мне жвачки дай». — Мы на рыбалку ездили. Что же еще?

— А во-вторых? — активно двигая челюстями, поинтересовался Славян. — Сказала «а», говори и «б».

— Вчера то же самое вот он предлагал сделать, — мотнула головой в сторону Олега, который стоял в дверях кабинета, девушка. — Правда, не так экспрессивно, более аргументированно и куда масштабнее.

— Чего? — выпучив глаза, уточнил Баженов, а после ткнул пальцем в сторону улыбавшегося Ровнина. — Наш Олежка?

— Он самый, — подтвердила Ревина. — Прикинь?

— А «масштабнее» — это как? — голосом умирающего уточнил Антонов, которому явно было очень плохо.

— В разговоре звучали слова «резня», «карательная акция» и «большой террор», — любезно ответила ему девушка. — Как-то так.

— Однако, — проникся Баженов и хлопнул Олега по плечу. — От кого-кого, а от тебя не ожидал. Ты же у нас чистодел, такого не любишь. Тебе надо правильно, по закону, с доказательствами.

— Надо, — подтвердил мужчина. — Именно так, по закону. Но, как говорил Савва, отчаянные времена требуют отчаянных мер. Не помню, чье высказывание, но это и неважно. Главное другое. На текущий момент этот выход единственно верный.

— Васек, мы дожили до своего звездного часа! — радостно заорал Славян. — Даешь ночь длинных ножей!

— Ты не спеши, — посоветовала ему Елена, отдавая остатки пачки «Стиморола». — На вот. Иногда лучше жевать, чем говорить.

— Не понял. А, нет. Понял. Мороз против?

— Почему против? — сложив руки на груди, ответил вопросом на вопрос Ровнин. — В целом за. Обстоятельства против.

— Поясни, — закинув жвачку в рот, потребовал Баженов.

— Списочным составом отдела, даже с Аникушкой и Тит Титычем, мы город в жизни не раскачаем, — спокойно, с улыбкой, произнес Олег. — Мало нас. Городских подтянуть без шанса что наших, что конторских, это, думаю, ты прекрасно понимаешь. Есть вариант вызвать на подмогу иногороднюю кавалерию, но