Ночь гнева - Андрей Александрович Васильев

— Вот и покопайся завтра в архиве, — велела ему Павла Никитична, — Ольгина привлеки. Я вам набросаю примерный список периодов, когда меня в городе не было. Все, конечно, не вспомню, времени-то прошло ого-го, но попытаюсь.

— Ясно, — кивнул Олег.

— Ну а я сама с одним генералом завтра-послезавтра созвонюсь, — продолжила уборщица. — Из «конторы». Он мне должен, так что пускай отрабатывает. У них там в документах всегда порядок, так что если засветились такие трупы, то точно мы про это через день-другой будем знать.

— А если и не у них, и не у нас?

— Тогда будем брать штурмом архив родного МВД, — хмыкнула уборщица. — Попробуем в этом хаосе найти жемчужное зерно.

— Мне рассказывали, что там вроде работы по переносу документов в электронный вид начали, — почесал затылок Олег. — Это прямо удобно. Вот бы и нам так сделать.

— Займись, — предложила тетя Паша. — В чем же дело?

— Во времени.

— Тогда и языком не мети попусту. — Она разлила остатки водки по стаканам. — Подытожим. Если удача будет на нашей стороне и предыдущих горемык не похоронили втихаря, то через три-четыре дня мы сможем ответить на вопрос «когда». Ну а там до «кто» рукой подать.

— А если не найдем?

— Значит, и не было этого дела, прошли те трупы мимо нас. Бывает. И вот тогда с Марфой я поеду говорить, — вроде бы и ласково улыбнулась уборщица, но так, что у Олега по спине холодок пробежал. — В лучших традициях времен нашей с ней молодости. Не хочется, конечно, но раз надо — значит надо. Будь здоров, Ровнин!

Стаканы звякнули, соприкоснувшись краями, и вот третья у Олега уже пошла «соколом».

— Если у тебя все, то проваливай, — чуть осоловело велела Веретенникова и зевнула.

— Не все, — помотал головой Олег. — Перстень.

— Что — «перстень»?

— Он Марфе зачем?

— Понятия не имею, — ответила уборщица.

— Тетя Паша, — чуть укоризненно произнес Ровнин. — Вы — и не знаете?

— Молод ты еще меня судить, — назидательно произнесла его собеседница. — Тем более что я и правда не знаю. Мы не подруги, она со мной сроду не откровенничала. Хотя, думаю, такого с ней вообще никогда не случалось. Марфа всегда была хитра будь здоров как, никого близко к себе не подпускала и очень хорошо продумывала каждый последующий шаг, причем не один, а сразу несколько. Я-то с ней знакомство свела еще в начале тридцатых… Или даже раньше? Уже не помню. Так вот тогда у одной очень уважаемой ведьмы, близ которой она обреталась, самая перспективная ученица в колодец упала и в нем утонула.

— А вы тут при чем? — удивился Олег. — В смысле мы? Ну, отдел?

— Карты так легли, — недовольно глянула на него Павла Никитична. — И не перебивай. Так вот — ясно было, что не сама она в колодец кувыркнулась, помогли ей. По всему выходило, что Иволгина ее в воду отправила, но ни единой улики мы добыть не смогли. И она, хоть молодая совсем была, ничем себя не выдала. Ни одной оговорки, ни одного прокола, в глазах слезы и непонимание, мол, как так, у меня же подруженька померла. Так и не доказали, уехали ни с чем. А змея эта заняла место покойницы близ наставницы. А еще через три десятка лет из ее рук и власть над ковеном приняла. Причем, подозреваю, там тоже все непросто прошло, ведьмы никогда ни с кем по доброй воле ничем не делятся, тем более властью. Но тут уж нас на разбор не звали, потому подробности мне неизвестны.

— Любопытно. — Олег икнул, прикрыв рот ладонью. — Но давайте к перстню вернемся. Вот он ей зачем нужен может быть? Что с ним такого сделать можно?

— А, ты вот о чем? — рассмеялась уборщица. — Прости, не сообразила сразу. Да ничего с ним особо не сделаешь. Волшебные кольца, такие, которые на пальце крутанул и сразу Луна с солнышком местами поменялись, только книжках да мультфильмах встречаются. Нет, за какими-то может тянуться след из прошлого, проклятые предметы, как ты сам знаешь, тоже не редкость, но это все не то.

— То есть Марфа свет Петровна, получив вот такой перстенек, не сможет сильно навредить человечеству в целом или каким-то конкретным людям? — уточнил Ровнин. — Я правильно понимаю? И власти у нее не прибавится, и силу из него не зачерпнет?

— Хм. — Веретенникова взглянула на сидящего рядом мужчину как-то по-новому, словно впервые его увидела. — Нет, ничего у нее не прибавится, не переживай. А если и случится такое, то моментального вреда от этого ждать не стоит.

— «Моментального» и «никакого» — разные вещи.

— Понимаешь, сила природных ведьм корнями уходит в очень давние времена. Первые веды знающие, от которых есть пошло колено славянских ведьм, черпали знания напрямую у богов, их ближников и прочих представителей пантеона, про которых сейчас в вузах дипломы пишут, называя эту компанию общим словом «фольклор». Они передали своим наследницам не только собранную за довольно долгую жизнь мудрость, но и некие предметы, вобравшие в себя часть родовой памяти, и даже крупицы силы тех, кто осенил их своей дланью. Те, в свою очередь, это тоже после своим старшим дочерям заповедали, причем уже под грифом «семейное наследие». Вот такие вещи — да, они кое-что могут. Ты чего, за мной записывать нацелился?

— Конечно, — даже удивился Олег, шустро конспектирующий услышанное в блокнот. — Я про такое раньше не слыхал. И что, много подобных предметов?

— Да какое там, — отмахнулась Павла Никитична. — Первых веды знающих изначально негусто было, плюс времени с тех давних дней прошло сколько. Какие-то вещи были утеряны, какие-то уничтожены, а иные вовсе надежно припрятаны по причине нашествий, междоусобиц и появления доброй традиции жечь ведьм прямо в их избах со всем имуществом.

— Ну да. Ведьму сожгли, а про место, где захоронка находится, она никому не рассказала.

— Именно, — подтвердила уборщица. — Лежат они по сей день в безвестных оврагах или на дне давно засыпанных колодцев и ждут своего часа. Плюс нет-нет, да и охотники за этим добром объявлялись. Я вот точно знаю, что плат Ратимиры, поясок Остромилы и