Ночь гнева - Андрей Александрович Васильев

— Не ритуал и не обряд, ручаюсь, — изучив снимок, молвил вурдалак. — Знаешь, если тебя интересует мое мнение…

— Крайне, — уловив паузу, предполагающую его реакцию, произнес Олег. — В высшей степени.

— Мне думается, что это сведение счетов, — помолчав, заявил Арвид. — Или, как вариант, месть. Кто-то был очень сильно зол на этих молодых людей. Убивали же их по очереди, верно?

— Скорее всего, да.

— Ну вот. Одного за другим, не спеша, чтобы удовольствие растянуть. А еще мне думается, что тут поработали женщины. Смотри, как все аккуратно сделано, точно под копирку. Мужчины всегда спешат, для них важен результат, а не процесс. Тут же другая картина. Плюс отрезанные члены… Нет, это точно женщина или женщины, которые этим поступком вернули какой-то свой долг, причем сторицей.

— Я думаю так же, — выслушав его, кивнул Ровнин. — Вот только кто? Врать не стану, не тебе первому снимок показываю, и все в один голос твердят, что ведьмы тут ни при чем. Не их почерк.

— Члены, — повторил Ленц, ткнув ногтем в фотографию. — За подобное подобным. Нет, в России этот принцип тоже действует, но в первую очередь я бы подумал о Востоке. Вот только не так много в наших краях тех, кто здесь прижился. Ну а наш общий приятель Абрагим, скорее, подтверждает это правило, чем опровергает его.

— Гурбан, что в Хамовниках держит обувную лавку, — загнул палец Олег. — Под ним много приезжего народа теперь ходит, даже пара ассирийцев есть, он их своими телохранителями сделал. Кто еще? Ну, Рашида мы вообще в расчет не берем. Рамина-гадалка, которая у Киевского работает.

— А ее разве цыгане не извели? — удивился Арвид. — Мне говорили, что там изрядная заварушка вышла, и ее вроде как спалили со всеми полагающимися ритуалами.

— Ага, как же, — хмыкнул Олег. — Она хоть и полукровка, но все же жизненной сути вещей птицы хумай в ней больше, чем людской. Тело прикончить просто, а вот душу, в которой пылает огонь, зажжённый тысячи тысяч лет назад любовью царем птиц Самрау и дочерью Солнца…

— Понятно, — перебил его вурдалак. — Тебя инструктировал Абрагим. Узнаю его высокий штиль. Выходит, не прибили Рамину?

— Зато два десятка обгорелых цыганских тел как-то поутру нашли среди пустых картонных коробок. И ведь не докажешь ничего, что характерно. Ладно, кто еще?

— Остальные совсем мелочь, которую можно не брать в расчет, — поморщился Ленц. — Убить они, может, и убьют, но глаза Хозяину леса отвести… Да нет. Хотя в целом сейчас много кого к нам стало из тех краев заносить, конечно. Если так пойдет, лет через двадцать тут целые кланы гостей из Азии и с Востока образуются, попомни мое слово. Вот мне недавно рассказывали про какого-то дэва, осевшего в Москве. Он вроде промышляет тем, что поставляет на столичные стройки своих земляков, причем чуть ли не в промышленных масштабах. Как бишь его…

— А, Газван, — поняв, о ком идет речь, Ровнин отмахнулся, — общался я с ним. Обычный барыга, которого кроме денег ничего особо не интересует. Сидит тише мыши, никуда свой нос не сует.

— Ну, тогда не знаю, — развел руки в разные стороны вурдалак. — Тогда тебе не ко мне.

— А к кому? — вроде бы и в шутку, но на деле вполне серьезно, спросил Олег.

— К ведьмам иди, — посоветовал Арвид. — Лучше всего в Лефортово к Волковой съезди. Ты вроде с ней знаком?

— Не вариант. В том году мы двух девок ее в расход пустили, очень уж сильно те накосорезили. Одна была племяшкой Агриппины, ее правой руки. Зинаида за нее очень просила, но там людская кровь пролилась, причем много, так что без вариантов. Вряд ли она нам это забыла, потому откровенничать точно не станет.

— Ну, тогда тебе или к Клавдии в Замоскворечье надо отправляться, или к Марфе в ее деревню. От остальных толку не жди. Еще есть Дара, но тут сто раз подумать надо. С этой пожилой леди я, например, никаких дел иметь не стану. Даже если очень понадобится.

Все услышанное Олег и сам давно просчитал, но ему было приятно услышать от Ленца, которого он числил одним из умнейших жителей ночной Москвы, слова, подтверждающие его правоту.

Хотя мысль о том, что убийца прочно связан с Востоком, правды ради, в голову ему не то чтобы не приходила, но основной не была. А ведь косвенное подтверждение того, что Арвид прав, имелось. Абрагим тогда, в кафе, увидел на снимке нечто такое, что заставило его замолчать. То есть кого-то он Олегу не выдал и, не исключено, исходя из соображений земляческих связей, которые у выходцев с Востока невероятно крепки. Земляк почти родственник, нельзя ему навредить, особенно если по его следу идет закон.

Только кто этот земляк? Вернее — землячка?

— Так и сделаю, — подытожил оперативник, — вот только поем.

— Что так долго? — недовольно спросил Арвид у молоденькой официантки, принесшей на подносе бургеры и кофе. — Повар за ними на Манхеттен ездил?

Выйдя из клуба, Олег сначала глянул на часы. До вечернего времени, более подходящего для задушевного визита к Марфе Петровне, конечно, было еще далековато, но, с другой стороны, в недавней беседе она конкретного часа не назвала. Прикинув так и эдак, оперативник рассудил, что даже если он заявится к ней прямо сейчас, то этикет нарушен не будет, а потому и стесняться особо нечего. Плюс он еще и добираться до нее будет час с лишним, ибо живет глава ковена там, куда метро не ходит.

В принципе так оно и получилось. В смысле — добрых полтора часа Олегу понадобилось на то, чтобы сначала доехать, а после и дойти до домика с белыми ставнями, стоящего на тихой, почти деревенской улочке. «Почти» — потому что город уже совсем вплотную подобрался к этому населенному пункту, настолько, что москвичи могли наблюдать его с балконов квартир, купленных ими в недавно построенных домах. И он явно не собирался останавливаться, это было видно невооруженным взглядом.

Да и тихой ее, пожалуй, назвать было тоже трудновато, по крайней мере в настоящий момент.