Ночь гнева - Андрей Александрович Васильев

— Не сгущай краски, Олег. Ладно, пока еду готовят, говори, зачем пришел.

— Вчера на Тверском бульваре двух шлюх выпили, — доставая сигареты из кармана, произнес Ровнин. — По нахалке, на закате, прямо на глазах у народа, хорошо еще никто ничего не понял. Но в целом это уже за гранью.

— Не то слово, — признал Ленц. — Но нет, ничего об этом не слышал. Только сразу могу сказать — не мои. И не князюшкины. Я Ростогцева терпеть не могу, ты это знаешь, но могу дать слово, что такие бесчинства ни он, ни его семья себе никогда не позволят. Рашид… Тоже, наверное, нет. Ни тормозов, ни малейших понятий о том, как существует нормальное общество, этот азиат, разумеется, не имеет, но инстинкт самосохранения и чутье у него отменные.

— Арвид, ты не хуже моего знаешь, что сейчас в городе творится, — отмахнулся Олег, а после тяжело вздохнул: — Какой там инстинкт…

— Повторю то, что говорил не раз: это временно. Статус-кво рано или поздно восстановится, и вот тогда вы вспомните, что говорил и что делал каждый из нас в эти дни. И никто не будет забыт. Рашид по сути своей примитивный дикарь, для которого собственное «хочу» важнее любых правил и законов, но и он это понимает. Нет, Олег, это не наши. Это гости столицы, которых, увы, в ней развелось сверх меры.

— Мы придерживаемся той же точки зрения, — не стал скрывать Ровнин. — И в том смысле, что напакостили приезжие, и в том, что на улицах их стало слишком много.

— Вот следствие слухов о том, что теперь можно творить любую ересь и никому никакого воздаяния за содеянное можно не ждать, — не особо жалея самолюбие собеседника, отметил Ленц. — Они давно за пределы Москвы вышли, теперь из разных городов да весей сюда едут все кому не лень.

— Знать бы, кто их распускает, — щелкнул зажигалкой Олег.

— Весь город, — развел руки в стороны вурдалак. — Как говорят русские — на роток не накинешь платок. Да и не они тебе нужны. Ты ищи того, кто был самым первым. Того, кто это придумал.

— Ищем, Арвид, ищем. Только вот пока никто не отыскивается. Да что за день такой? Еще и зажигалка кончилась!

— Подожди-ка, — вурдалак встал со стула, — сейчас вернусь.

Он отсутствовал несколько минут, а когда появился снова, в руках у него был небольшой сверток, перевязанный красным бантом.

— Знаю, что по вашей традиции раньше времени с днем рождения не поздравляют, но очень уж момент подходящий. Да и потом — увидимся мы с тобой двадцать второго июня, не увидимся — неизвестно. А так я спокоен — поздравил… Нет, не друга. Но человека, которого уважаю.

— Неожиданно, — хлопнул глазами Олег, — но приятно, врать не стану.

— Примешь? — протянул ему сверток вурдалак. — Или принципы не позволят? Сразу скажу — пойму и не обижусь.

— Принципы принципами, но… — Ровнин тоже встал со стула. — Души у тебя нет, отдал ты ее за бессмертие, только сейчас ты поступаешь именно так. В смысле — от души. По нашим людским понятиям от таких подарков не отказываются.

Он забрал сверток, пожал вурдалаку руку, уселся обратно за стол и дернул ленту банта, не особо скрывая, что ему очень интересно глянуть на то, что находится внутри. Арвид же остался стоять, с добродушной улыбкой наблюдая за действиями оперативника.

— Вещь, — пошуршав бумагой, через минуту сообщил ему Ровнин. — Спасибо! Оценил!

Подарок и вправду был хорош — зажигалка Zippo, причем не китайская дешевая подделка, которыми битком набиты уличные палатки, а настоящая, «бредфордская», с четко проштампованной буквой «А» на задней части, с запятой после названия города-изготовителя, со стальной, а не латунной заклепкой и прочими мелочами, которые знатоку всегда позволят определить, «родная» у него в руках вещь или нет. Плюс Ленц добавил к зажигалке запасные фитили в пакетиках, кремни в пластиковых прозрачных футлярах с красными колесиками, три баллончика с бензином, а также напоясный чехол, сделанный из толстенной прошитой кожи.

— Рад, что угодил, — глядя на то, как щелкает крышкой оперативник, произнес Арвид. — Сначала хотел с каким-то изображением купить, но потом подумал — на что тебе мотоциклы да черепа? Ну и остановился на простой, хромированной. Древние были правы — красота в простоте.

— Золотые слова, — согласился с ним Олег, вынимая основную часть зажигалки из металлического короба, а после открывая баллончик с бензином, — Баженов обзавидуется.

— Только ради этого стоило тебе сделать такой подарок. Ты Себастьяна терпеть не можешь, ну а я, в свою очередь, твоего приятеля с его казарменными замашками.

— Мы все не идеальны, — резонно заметил Олег, поливая горючим вату, находящуюся под толстым войлочным слоем. — Я тоже не подарок.

— Возможно. Но ты сначала думаешь, потом говоришь и только после делаешь. А он вовсе не думает.

— Ну, иногда кулак куда красноречивей слова. — Ровнин собрал зажигалку обратно и крутанул колесо. — О! Горит!

— Она и на ветру не тухнет, — добавил вурдалак, — даже очень сильном.

— Вещь, — повторил Олег и прикурил сигарету. — Знаешь, никогда не понимал, как героям американских фильмов такие зажигалки выбрасывать было не жалко.

— В смысле?

— Ну, в боевиках. Если главный герой решил что-то спалить, дом врага там или его машину, то он сначала бензин льет, после достает вот такую зажигалку, прикуривает сигарету и ее на землю бросает. Сначала огонь эдак змейкой бежит, а потом «ба-бах»! Так вот — жалко ведь «зиппу». Она же дорогая!

— Зато зрелищно, — предположил Ленц. — Или, может, у них цены на них другие? Не знаю.

— Да, о зрелищности. — Ровнин убрал зажигалку в чехол, а тот нацепил на пояс. — Слышал уже, что в Подмосковье четверых парней разделали так, как иной мясник не сработает?

— Тоже нет. Слушай, ты мне сегодня, считай, свежую прессу заменил. Столько новостей.

— Гляди. — Оперативник достал из кармана куртки фото, которое за эти дни обошло множество рук, и протянул его собеседнику: — Что скажешь? Горло, сердце,