На земле непокоренной - Александр Васильевич Романов

Партизаны похоронили Сергея Моисеенко на перекрестке шоссейных дорог в местечке Долосцы, Идрицкого района, и на высоком холме поставили временный памятник. Сергей часто говорил при жизни, что если придется погибнуть, чтобы друзья положили его прах на высоком месте на перекрестке больших дорог. Боевые товарищи выполнили его просьбу.　

После знакомства с этим дневником, после всех рассказов о первых боевых действиях отрядов Сергея и Дубняка меня как-то неудержимо потянуло в район Клястицы — Юховичи — на родину партизанского движения в этом огромном крае. Но задерживали ежедневные дела, хлопоты, заботы.　

4

Штаб бригады вместе с райкомом партии разместился теперь в лесу, где среди деревьев расставили армейские палатки. По соседству партизаны сооружали землянки. Лагерь гудел, как пчелиный улей: сюда ведь сходились нити нарастающего всенародного движения на этой территории. Партизаны приходили и уходили на задания. Штаб утрясал хозяйственные вопросы, обеспечивал людей питанием, вел разведку, изыскивал взрывчатку, проводил большую агитационную работу среди населения и партизан, жаждущих последних известий с фронтов Отечественной войны. Принимались меры по борьбе с вражеской разведкой и агентурой. Но главное внимание штаб уделял организационно-политическому укреплению отрядов и усилению диверсионного натиска на врага. Когда появилась необходимость организации более оперативной связи, более оперативного обеспечения всех отрядов медперсоналом и медикаментами, организовали медицинскую службу бригады во главе с Борисом Волынцевым и подразделение связи под командованием бывшего работника почты Авласенко. Заместитель командира бригады по разведке Георгий Казарцев начинал налаживать службу информации. Начальник штаба Владимир Дорменев едва успевал фиксировать в своем блокноте приказы и распоряжения, сведения о проведенных операциях и захваченных трофеях. Когда накопилось много снарядов и мин, собранных партизанами в разных местах, Андрей Петраков распорядился об организации «фабрики тола» для выплавки взрывчатки. Это дело поручили Алексею Строилову, хорошо знающему подрывное дело. Среди населения стихийно возникло движение за сдачу средств в фонд обороны, и это дело надо было правильно организационно направить.　

Командиры всех отрядов теперь назначались приказами по бригаде. Был выработан также порядок приведения партизан к присяге. Организационно оформили и новые отряды, в создании которых участвовали Казарцев и Нигамаев. Отрядам дали имена Кирова и Буденного. Выделили группу во главе с Александром Ворошиловым и направили ее в Невельский район на организацию нового отряда. Отряду Дубняка присвоили имя легендарного Щорса.　

Все решения мы принимали коллегиально, обсуждая их вместе с Варфоломеем Яковлевичем, и всегда приходили к обоюдному согласию. Жили, вернее, ночевали мы тоже в общей палатке, сшитой из четырех армейских палаток. Вечерами почти всегда Лапенко много рассказывал, часто шутил.　

Когда началась война, по указанию ЦК КП(б)Б и Витебского обкома в Россонском районе был создан истребительный батальон, который сразу же приступил к действиям. Но он вскоре распался. Среди людей, оказавшихся без руководства, возникли споры о методах дальнейшей работы. Одни предлагали идти за линию фронта, другие — уходить в подполье, чтобы сориентироваться в обстановке, изучить противника, его мероприятия, размещение сил, а потом в соответствий с условиями и дальнейшими указаниями подпольного райкома партии начать активные действия.　

Райком партии в составе секретарей, членов бюро и некоторых коммунистов долгое время действовал на стыке Россонского и Невельского районов. Глубокой осенью 1941 года группа была накрыта фашистами и разгромлена. Многие погибли. О судьбе других членов группы, кроме погибших в том бою, Варфоломей Лапенко ничего не знал. Сам он перешел на нелегальное положение и всю зиму находился в соседнем районе.　

Нелегкая участь выпала на долю актива Россонской партийной организации. Осенью и зимой были схвачены оккупантами, зверски замучены и уничтожены многие коммунисты, в том числе заведующий райзо Петраченко, заведующий парткабинетом Майков, заведующий военным отделом Ступаков, работник райисполкома Децик, работник райсоюза Шелепень, медработники Ланевская и Готовский, председатели колхозов Тараканов и Антоненко, инструктор райкома Мазур.　

Нити, связывающие Лапенко с районной партийной организацией, обрывались одна за другой. Правда, еще работали Петр Рубис в Дмитриевском, Леон Волков в Красноборском сельсоветах. Знал Лапенко, что активно действуют и некоторые другие коммунисты. Но все слабее становились прежние связи. По-новому на укороченных расстояниях сходились теперь люди друг с другом.　

Гитлеровцы напали и на след секретаря райкома. Несколько раз устраивались облавы на хату отца Варфоломея Лапенко.　

— Ты вот говоришь, капитан, для подрыва рельсов двести граммов тола достаточно, — продолжал Лапенко свой рассказ, обращаясь к Андрею Петракову, — а я этого желтого мыла по полпуда таскал на железку. Подложу под рельс мешок, только шуму наделаю, а самому неприятно. А отец настроение поднимает. Школу, говорит, сожгли, где немцы хотели остановиться, а ты ничего не знаешь.　

Казалось, всему приходит конец. Но в мрачную зиму фашистского разгула искру надежды зажгло комсомольское подполье в Россонах во главе с бывшим бойцом истребительного батальона учителем Машеровым. На дорогах и в населенных пунктах появились антифашистские листовки. В северо-западной части района прозвучали первые выстрелы сергеевцев. Появились десантные группы Прудникова и Горячева. Немцев прогнали от Москвы… Исчезла былая самоуверенность оккупантов.　

— Услыхав о появлении партизан под Трудами, я пошел к ним, а затем и сюда пробрался. Сейчас вот работы по горло, — сокрушался Лапенко. — А надо бы в обком сходить и рассказать, что тут творится. Меня считают, видимо, пропавшим… Варфоломея Яковлевича тяготило долгое отсутствие связи с обкомом партии. Он не раз высказывал желание лично сходить за линию фронта, но все не выпадало подходящего случая, не было такой возможности.　

В целях развития инициативы и быстрейшего роста партизанских отрядов мы склонились к организации партизанских отрядов по районному принципу. Как раз в это время к нам прибыл представитель Витебского обкома партии Георгий Петрович Герасимов. Он командировался сюда на партийную работу по организации партизанских отрядов.　

Мы давно собирались направить Сергеевский отряд в Дриссенский район, чтоб на базе его организовать там несколько отрядов. Ответственным за это дело думали назначить Мандрыкина. Когда же явился Герасимов, мы решили немного перестроить структуру нашей бригады. Россонские отряды решено было свести в полк, или в группу партизанских отрядов Россонского района. Командование группой на месте — Охотин, Лапенко. Мандрыкина решили назначить командиром Дриссенского полка, а комиссаром — Герасимова. На базе отряда имени Фрунзе задумали создать Освейскую группу.　

Торжественно провожали мы Сергеевский отряд вместе с Петром Мандрыкиным и Георгием Герасимовым в Дриссенский район. Последние наставления перед уходом давал командир бригады Андрей Петраков.　

— Мы скоро к вам прибудем. Наряду с организацией новых отрядов, всесторонне разведайте железную дорогу Полоцк — Двинск, особенно мост через реку у