На земле непокоренной - Александр Васильевич Романов

Потом мы присутствовали на торжествах по принятию присяги партизана двумя одноименными отрядами. Отряд, где мы базировались, в последние дни вырос настолько, что возникла необходимость разделить его на два самостоятельных подразделения.　

В наше расположение из-за фронта прибыл отряд «Бесстрашный» во главе с командиром Бубиным и комиссаром Сергушко. Мы его направили в Дриссенский район в распоряжение Мандрыкина и Герасимова.　

Установили мы связь с командирами спецотрядов Прудниковым и Хариным, которые действовали по соседству.　

Глава VI

В КОЛЫБЕЛИ ПАРТИЗАНСКОЙ

1

С востока на запад, извиваясь змейкой среди песчаных берегов, поросших лесами, по живописной местности несет в Западную Двину свои скромные воды река Дрисса. А вдоль берега стрелою летит большак, аккуратно вымощенный камнем. Между камнями пробивается живописная зеленая травка. Местами она успела вырасти до колен. Перекопанный на каждом километре широкими поперечными канавами, с сожженными и взорванными мостами, большак был давно закрыт для движения врага.　

Поэтому, выбравшись из лесов, мы некоторое время двигались по этой дороге, поражаясь несказанной красоте этих мест. Путь наш лежал в Дриссенский и Освейский районы. Необходимо было создать Освейскую группировку, принять у партизан присягу. С нами следовала группа автоматчиков, минеров и партизаны-подрывники под командованием Степана Голубева.　

Заходили мы и в деревни. Все проявляют большой интерес к нам, сразу окружают и расспрашивают.　

— Голубчики, дороженькие, дайте хоть на вас посмотреть днем, что вы есть за партизаны, — проталкивались к нам женщины.　

— Вот это партизаны, бабуля, а это — наши фронтовики.

— Ай-яй-яй, родненькие! Бейте теперь вместе вы этих душегубов!　

— А скоро немцев из Россон выгонять будете? — любопытствовали другие.　

— Ты уж, тетенька, в военную тайну не лезь.　

— Какая же тут тайна — весь народ об этом говорит. Вы же не тайно идете? А там, где партизаны с ружьями, там немцу смерть. Гоните их скорей из Россон.　

В деревне Прибытки мы сделали привал возле мельницы. Только остановились, как сразу же собрались вокруг колхозники. Опять возник митинг. Через некоторое время из-за ближайшего леса послышался шум мотора. Люди заволновались.　

— Самолет идет, — сказал кто-то.　

— Давайте в укрытие, товарищи, — распорядился Андрей Петраков. — Всем рассредоточиться, выбрать позиции для ведения огня. — И, уже повысив тон, приказал: — Быстро! Приготовиться к бою! Бить залпом!　

И вот уже, как тогда у хаты лесника, прямо на нас, на высоте 50–80 метров, летит фашистский стервятник.　

— Огонь!　

Послышался залп винтовок, треск очередей автоматов, деловито и сосредоточенно заговорили пулеметы.　

Самолет круто взмыл вверх, набирая высоту, и огрызнулся пулеметными очередями.　

— Ага! Дошло!　

— Сейчас упадет! Я дым видел.　

— Это из выхлопной трубы. Он газу прибавил.　

— Нет, кажется, прошили мы его.　

Партизаны оживленно комментировали это мгновенное происшествие. Мы долго смотрели вслед скрывшемуся за высокими елями самолету, который оставил за собой длинный шлейф дыма.　

— Как вы думаете, где этот самолет упал? — спросил Андрей Петраков у колхозников.　

— Тут, недалеко, за речкой.　

Мы тут же решили переправиться через речку и подойти к месту падения самолета. Большая поляна у деревни Прихабы была изрыта бороздами. Одно крыло стервятника с завернутыми, как бараньи рога, концами пропеллера лежало поодаль. Другое крыло рассыпалось при падении на части. Остов фюзеляжа, подобно обглоданной селедке, блестел дюралюминиевой арматурой. Население уже успело закидать его ветками деревьев, чтобы фашисты с воздуха не заметили могилы своего стервятника. Радости партизан не было конца.　

Каждый теперь понимал: нечего бояться фашистских воздушных стервятников, с ними вполне успешно можно вести войну. И через месяц мы получили сообщение, как в Освейском районе партизаны тоже уничтожили самолет врага…　

Наша группа двигалась дальше. Совершенно неожиданно на перекрестке дорог у деревни Федотово прямо на обочине на глазах у всех под открытым небом выросли огромные россыпи неоценимого груза. Целыми кучами, штабелями и просто разбросанные как попало лежали сотни снарядов и мин, пачки артиллерийского пороха. Андрей Петраков ходил среди этих залежей и ворчал:　

— Ай-яй-яй, это просто клад! Россыпи партизанского золота. Говорят, нечем работать, а тут спотыкаешься на каждом шагу о взрывчатку.　

С этого дня Петраков приказывал всем, кого бы мы ни встречали на марше:　

— Передайте своему командиру: у Федотовки целый арсенал снарядов, бомб, пороха. Немедленно прибрать к рукам.　

— Туда боялись подходить, чтобы не взлететь на воздух.　

— Не бойтесь, они все без взрывателей.　

Заночевали в деревне Борискове, где базировался партизанский отряд под командованием Филиппова. Провели небольшой митинг. Вместе с партизанами собралась вся деревня. Каждый стремился узнать, как дела на фронте, как жизнь в советском тылу, каковы наши планы. А партизаны, предугадывая события, интересовались:　

— Когда Россоны штурмовать будем?　

— А почему именно Россоны?　

— А как же! Пора браться за Клястицкий и Россонский гарнизоны.　

Вопросы кончились только тогда, когда заиграла гармошка и началась партизанская вечеринка. Партизаны с закинутыми за спину винтовками, увешанные гранатами, расхватали девушек, принарядившихся для такого случая, и, притопывая каблуками, лихо пустились в темпераментную белорусскую польку.　

Мы же решили помыться в бане, любезно приготовленной специально для нас на самом берегу озера. Наши сибиряки, плеская водой по камням печи, напустили такого жару, что невозможно было тут усидеть. Мы с Андреем Петраковым прижались к двери, из-под которой пробивалась легкая струйка свежего воздуха. А наши бойцы-сибиряки там, наверху, в сплошном тумане огненного пара молотили друг друга пахучими вениками, ухая и кряхтя от ударов, которые обжигали кожу. Нахлеставшись досыта, они выскочили гурьбой и прямо с берега ринулись в холодную воду озера.　

— Вот черти! — смеялся Андрей Петраков. — Надо сердце бычье иметь, чтобы это выдержать. Прошлой зимой они тоже так: попарятся и в сугроб, из сугроба снова на полок. Давай, комиссар, попаримся, пока они там…　

Но «они» уже снова лезли на полок, хватая веники…　

— Отдохните немного, — взмолился Петраков, — дайте помыться по-человечески.　

— В этом же вся соль. Давайте к нам сюда, товарищ капитан, — гудел Филимон Павкин, один из сибиряков.　

— А чтоб вас… с вашей солью. Вы три часа будете хлестаться, а ты тут сиди у двери… Подождите минут десять.　

Мы с Андреем помылись и пошли одеваться, предоставив им возможность казнить друг друга. Устроившись на завалинке, мы не без интереса наблюдали, как разгоряченные, раскрасневшиеся сибиряки кубарем вываливались из баньки и бултыхались в воду. На четвертый или пятый раз долговязый, неуклюжий Павкин оказался дальше всех других от берега, на самом глубоком месте. Он скрылся под водой, затем высунул голову, беспорядочно хлопая по воде руками. Павкин не умел плавать. А остальные уже вылезли на берег.　

— Павкин тонет! — и опять все кинулись