На земле непокоренной - Александр Васильевич Романов

но через неделю-две они станут полнокровными боевыми единицами. И чего тут присматриваться? Кругом ведь наши люди. Если один негодяй попадет на сотню человек, то его быстро сумеют раскусить.　

— Это-то так, но… — задумался Иван Кузьмич, так и не сказав, что значит это «но».　

Сколько уже раз слышали мы это скептическое «но» в тот период, когда надо было действовать быстро и решительно. Артиллерия — хорошая вещь, но… Захватывать оружие у немцев надо, но… Взрывчатку можно заменить снарядами и минами, но… И так очень часто обычный крестьянский скептицизм становился поперек дороги многих мероприятий. К счастью, небывалый размах всенародного движения, горячий патриотизм советских людей — все это ломало и опрокидывало любые преграды. Захаров, казалось, соглашается со мной и в то же время сомневается. Я не стал его переубеждать, считая вопрос решенным. Мы рассчитывали на активную поддержку со стороны партизан.　

— У нас нет военных кадров, — наконец резюмировал свои размышления Захаров.　

— А вы — военный?　

— Так думаете, мне легко? — ответил он вопросом на вопрос.　

— На войне всем нелегко. Но мы с вами ответственны перед партией и не имеем права так узко вести дело.　

— Правда, есть и у нас военные… — опять размышлял Иван Кузьмич. — В соседней деревне сидит капитан в примаках, но с ним очень тяжело говорить…　

Меня это заинтересовало. Узнав, что эта деревня недалеко, я уговорил Ивана Кузьмича подъехать туда. Через час мы были уже в деревне. Приходим, знакомимся по-военному.　

— Старший политрук Романов.　

— Капитан Сидоров.　

— Что-то не похожи вы на капитана.　

— Когда-нибудь буду похож.　

— А сейчас что мешает?　

— Вот Красная Армия придет, тогда…　

— Вы верите, что она придет?　

— Честно говоря — не совсем.　

— За откровенность спасибо, — я уже начал возмущаться, — так по этой причине вы забрались под юбку?　

— У каждого своя судьба.　

Вспомнил и я о своей военной судьбе. Тут уже с трудом пришлось сдерживать возмущение.　

— Вы присягу принимали, как вы думаете ее выполнить?　

— Что это за допрос? Я не виноват. Красная Армия виновата в том, что я оказался в тылу у немцев.　

— Если хотите, это — допрос. Вы находитесь среди советских людей, которые с оружием в руках поднимаются на борьбу повсюду. Вы не с нами. Где же вы тогда: против нас?　

— Я не против.　

Капитан начал заметно волноваться, нервно постукивать пальцами по столу, а потом выдавил: «Оружие — дело серьезное, оно должно бить по врагу, а собирать хлеб с винтовкой…»　

— А вы не видели, как партизаны бьют немцев?　

— Не видал.　

— Итак, договоримся ли мы до чего-нибудь или нет? В партизаны вы собираетесь или нет? — поставил я ему конкретные вопросы, желая поскорее окончить пустые разговоры.　

— Кто его знает… Не обучен я партизанским методам. Партизанство — метод войны прошлого века. Я на партизанщину присяги не давал, никто меня не заставит…　

Капитан оказался колючим и каким-то равнодушным ко всем событиям. На каждый вопрос он отвечал быстро, по-видимому, то, что думал. У капитана по каждому вопросу была своя философия.　

— Ну, а что вы думаете насчет перспектив в войне? Чья будет победа? — спросил Захаров.　

— Видите ли. Разобьет тот, кто окажется сильнее…　

Мы переглянулись: не пора ли уезжать, все и так ясно.　

Хозяйка дома молчаливо наблюдала за нашей беседой. У ее ног стоял ребенок лет пяти. Увидев, что мы засобирались, она встрепенулась:　

— Что уж спорить, покушали бы.　

— Спасибо. Мы сыты. Где ваш муж, хозяюшка?　

— Умер от туберкулеза в позапрошлом году…　

Тепло попрощавшись с женщиной, мы вышли на улицу вместе с «хозяином».　

— Через пять дней, если он не придет в отряд, расстрелять! — отдал я приказание Захарову.　

Капитан качнулся всем корпусом, что-то хотел сказать, да так и застыл с открытым ртом, пока мы взбирались на телегу.　

«Ох, нелегкая это работа — из болота тянуть бегемота», — вспомнился почему-то Корней Чуковский.　

5

Когда мы с Захаровым вернулись в лагерь, там уже был Андрей Петраков. Он с восхищением отзывался о дисциплине и хорошей боевой готовности отряда Дубняка. Я начал подробно расспрашивать обо всем, но Андрей Петраков перебил меня:　

— Потом расскажу, комиссар, да и сам увидишь. А сейчас надо заняться созданием группы Освейских отрядов. Давайте обсудим все вместе с Захаровым.　

У штабной землянки, под навесом, сделанным из еловой коры, мы собрались, пригласив предложенных Иваном Кузьмичом Захаровым кандидатов в командиры, комиссары и начальники штабов отрядов. Познакомились, присматриваясь к будущим командирам. Многие из кандидатов в комиссары были беспартийные, некоторые были комсомольцами. Но формальности нас не смущали. Нас интересовала подготовка людей, их умение работать с народом, их сознательность.　

Сообща мы обсудили задачи по развертыванию отряда имени Фрунзе в группу отрядов Освейского района. Говорили и об активизации боевой деятельности освейских партизан. Условились о связи и об участии вновь создаваемых отрядов в предстоящей крупной операции.　

Приказом по бригаде Иван Кузьмич Захаров назначался командиром Освейской группы отрядов, батальонный комиссар Виталий Владимиров — комиссаром группы, старший лейтенант Анатолий Медведев — начальником штаба. Приказом предусматривалось создание в группе взвода разведки и артиллерийской батареи. На базе отряда имени Фрунзе создавалось три новых отряда: имени Жданова, имени Пархоменко, имени Орджоникидзе.　

На следующий день мы отправились дальше, в партизанский отряд имени Щорса.　

Среди хвойных зарослей, на пригорке, расчищенном от леса, аккуратными рядами стояли накрытые еловой корой шалаши-палатки. Дорожки возле них аккуратно посыпаны песком. Чуть в стороне, на склоне ложбины, оборудована кухня с несколькими рядами вкопанных в землю столиков, где хлопотали три девушки. У штабной палатки — обшитое золотой бахромой знамя. Лагерь был пуст.　

Командир отряда Петр Машеров в накинутом на плечи кожаном пальто встретил нас приветливо, непринужденно доложив о состоянии дел в отряде.　

— Что же партизаны делали на тактических занятиях? — поинтересовался Петраков.　

— Тема: разведка охраны гарнизона и снятие часовых.　

— Это недурно. Скоро пригодится. Кто проводил занятия?　

— Начальник штаба Петр Гигилев. Я только что вернулся. Ребята задержались на озере, захотели искупаться.　

Оказывается, «гарнизоном» у них было озеро Деражня, возле которого отряд проводил учения.　

Но вот послышались четкие шаги. Отряд в четыре шеренги вышел на поляну, послушно развернулся и застыл на месте. Сопровождавший партизан командир натренированным шагом подошел к Петракову и доложил:　

— Товарищ командир бригады, отряд имени Щорса прибыл с учебных занятий на обед.　

Мы поздоровались с партизанами и вместе с ними аппетитно покушали под открытым небом. Обед был шумный и, как нам показалось, чуть ли не праздничный. А потом Машеров поведал нам некоторые страницы биографии отряда, уже знакомые частично нам по записям в дневнике одного из организаторов отряда.　

Труден