Уйгурские сказки - Автор Неизвестен -- Народные сказки

Когда последнее яйцо было съедено, старик сказал:

— Что мы теперь скажем хану?

— Не бойся, отец, — ответила девушка, — цыплята вылупляются из яйца только через три недели, а этого достаточно, чтобы придумать ответ.

Когда прошло больше десяти дней, девушка взяла кувшин, наложила в него мелких камней и попросила отца:

— Отнеси это хану и скажи ему, что цыплята скоро вылупятся. Пусть он разжует содержимое кувшина и приготовит из него корм для цыплят.

Старик отправился к хану, протянул ему кувшин и сказал так, как велела дочь.

Хан рассмеялся.

— Ладно, старик, — сказал он, — пускай завтра твоя дочь сама явится ко мне. Но только пусть она идет не дорогой и не полем, не пешком и не верхом, не одетая и не нагая, с дарами и без даров.

Старик, вернувшись домой, передал приказание хана дочери.

— Ладно, — сказала девушка, — я пойду.

Наутро она разделась донага, обмотала себя рыболовной сетью, взяла в руки воробья и пошла к хану, ведя между ног козла. Шла она не по дороге, а по крышам домов[72]. Когда она стала подходить к дворцу, хан вышел ей навстречу. Девушка протянула руку хану, в которой держала воробья, и сказала:

— Вот тебе подарок, таксыр!

Но как только хан протянул руку, чтобы взять воробья, девушка разжала пальцы, воробей вспорхнул и улетел.

— О таксыр! Я выполнила твое повеление и прибыла к тебе не пешком и не верхом, не в одежде и не нагая, с подарком и без подарка. Ты, наверно, позвал меня, чтобы передать корм для цыплят, приготовленный из разжеванных камней.

— Как можно из камней приготовить корм? — спросил хан.

— А так же, как из камней сшить одежду, из вареных яиц вывести цыплят, мой таксыр! — ответила хану девушка.

Хан был так поражен находчивостью девушки, что простил ее отца, наградил и отпустил домой.

Бедняк Хасан и Махмуд-бай

Жили в одном кишлаке бедняк Хасан и богач Махмуд-бай. Как-то раз Хасан проходил мимо дома Махмуд-бая. Вдруг из байского двора выскочила собака и укусила Хасана. Рассерженный Хасан схватил камень, швырнул им в собаку и убил ее.

Когда Махмуд-бай узнал об этом, он очень рассердился и решил отомстить Хасану, но так, чтобы извлечь из этого выгоду для себя.

— Пусть Хасан служит мне вместо собаки и караулит мой дом, — решил он и пошел к казыю. Изложил ему Махмуд-бай свою жалобу и задобрил богатыми подарками.

Казый приказал сейчас же привести Хасана.

— Ты, несчастный, — закричал казый. — За что ты убил верную собаку уважаемого Махмуд-бая?

— О казый-бегим, эта собака укусила меня, — ответил Хасан. — Мне было так больно, что я рассердился и убил ее. Если собака кусается, надо держать ее на привязи.

— По-твоему, Махмуд-бай должен был думать о том, что когда-нибудь, ты, презренный, соизволишь пройти по его улице, и из-за этого держать собаку на привязи! — закричал казый. — Эта собака честно служила своему хозяину, и она ему дороже десяти таких оборванцев, как ты. Вот мое решение: — продолжал казый, — отныне ты будешь служить Махмуд-баю вместо убитой собаки и караулить его богатство.

Подчиняясь решению судьи, Хасан с этого дня стал служить Махмуд-баю вместо дворняжки.

Прошло несколько дней. Хасан днем и ночью охранял двор Махмуд-бая.

Но однажды ночью во двор забрались воры. Взломав двери конюшни, они увели двух лучших лошадей Махмуд-бая. Хасан, увидев их, стал лаять, подражая собаке.

Так всю ночь он бегал из угла в угол двора и лаял. Наутро Махмуд-бай, выйдя из дома, обнаружил, что лошади исчезли.

— Почему ты не кричал нам, когда воры забрались в конюшню, — заорал он на Хасана.

— О хозяин! Разве я мог кричать по-человечьи, если я только собака. Увидев воров, я должен был лаять. Всю ночь не смыкал глаз, лаял. Неужели вы, хозяин, не слыхали.

— Я слыхал, что ты лаешь, — ответил Махмуд-бай, — радовался, что ты не спишь, и был спокоен.

— Если вы слыхали, что ваша собака лает, — должны были выйти, — сказал Хасан. — Виноват, выходит, не я, а ваша беззаботность.

— Ах ты, негодный, — закричал Махмуд-бай, — так ты помогал ворам обокрасть меня!

И он снова побежал к казыю.

— Что мне с ним делать, казы-бегим?

— Как вы захотите, так я и решу, — ответил казый.

— Видно, из этого бедняка не выйдет и хорошей собаки, — сказал Махмуд-бай. — Взять с него нечего. Пусть он заменит мне украденных лошадей.

— Истинную правду сказали вы, Махмуд-бай, — согласился казый. — Пусть этот разбойник будет вашей лошадью, и приказал привести Хасана.

— Ты, разбойник, собака, ограбил своего хозяина? — закричал казый на Хасана. — Сознавайся.

— О казы-бегим, — ответил Хасан, — я всю ночь лаял. Хозяин слышал мой лай, но не вышел. Если бы я не был собакой, тогда закричал бы: «Помогите, воры!» — Вы мудрый казы и знаете, что собака не может кричать, она только лает.

— Молчи, негодный, — закричал казый. — Ты был собакой и не мог уберечь двух лошадей своего хозяина. Вот мое решение: будешь теперь служить Махмуд-баю вместо лошади. Повезешь его туда, куда он захочет, привезешь то, что он велит.

— Повинуюсь, казы-бегим, — ответил Хасан и пошел на конюшню к Махмуд-баю.

Через несколько дней Махмуд-бай решил поехать на Хасане в город.

Позвал он его и сказал:

— Иди запрягись.

— Где ж это видано, хозяин, чтобы лошадь сама запрягалась, — возразил Хасан. — Раз я лошадь, вы сами меня и запрягите.

Рассердился Махмуд-бай и закричал:

— Хоть ты и служишь мне вместо лошади, но ты все же человек. Можешь и сам себя запрячь.

— Нет, хозяин, — не соглашался Хасан. — По решению казый, я теперь только лошадь.

Пришлось Махмуд-баю самому запрягать Хасана в арбу.

Город был далеко, арба тяжела, двигались они медленно. Стало уже темнеть, когда они добрались до ущелья в горах.

— О хозяин, — сказал Хасан, — уже темно, что будем делать? Рассказывают, что в этом ущелье водятся хищные звери. Многие погибли здесь, растерзанные ими.

Говоря это, Хасан заметил вдали большой пень. Показывая на него Махмуд-баю, он зашептал.

— Хозяин, пропали мы: вон, видите, движется черный медведь.

— Хасан, скорее поедем назад! — воскликнул Махмуд-бай.

— Нельзя, хозяин, — ответил Хасан. — Если мы повернем назад, медведь бросится за нами. Я, как лошадь, убегу вперед, а вы со своим толстым брюхом отстанете, и медведь вас догонит. Пока он будет вас терзать, я куда-нибудь спрячусь.

— Что же нам делать, друг мой Хасан, — взмолился Махмуд-бай.

— У нас одно спасенье. Надо лаять по-собачьи. Медведь услышит собачий лай и не решится подойти