Это Спарта! Младенцы из яйца, жертвенные козлы и страсти потомков Геракла - Филипп Матышак

свою инициативу на общее благо агелы и нарушать правила при всяком удобном случае, когда они считали, что это сойдет им с рук. Отвага и выносливость ценились гораздо выше успехов в умственной деятельности и в искусствах; как подтверждение отметим, что со времени, когда система агогэ затянула удавку контроля над сознанием спартанцев, резко упало качество таких произведений художественного творчества, как поэзия или керамические изделия.

По достижении двенадцати лет подающего надежды маленького воина ожидало еще одно травматическое событие — его передавали в руки старшего товарища, также обучавшегося по системе агогэ.

Старший мальчик должен был знакомить младшего с тем, как устроена взрослая жизнь, и подавать пример, как полагается вести себя спартанскому воину. Действительно, на этом этапе обучения мальчика официально зачисляли на службу в армейский резерв, и он формально становился военнослужащим Спарты. Если парень обнаруживал выдающиеся таланты, он с этого времени мог участвовать в печально известных спартанских криптиях.

В сущности, участники криптий — «мастера тайных дел» — представляли собой разведчиков. Их обязанностью было обнаруживать / выслеживать врагов государства и, если выпадала такая возможность, карать их, чтобы ослабить противника. Кроме того, криптов использовали в карательных операциях против мессенских илотов. Дело в том, что эфоры каждый год объявляли войну Мессении, даже когда страна была уже покорена и находилась под полным контролем Спарты. Из-за военного положения крипты тайно выходили в дозор по Мессении. Криптия формально была операцией на вражеской территории и осуществлялась в соответствии с военными, а никак не гражданскими законами.

Таким образом (по мнению спартанцев), участники криптий пользовались невозбранным правом убивать всякого илота, кого застанут за ночным передвижением. Кроме того, в целях ослабления «противника» им было дано абсолютно законное право выявлять среди илотов уважаемых людей, которые пользовались наибольшим авторитетом, и устранять их — причем не потому, что те нарушили какие-либо законы, а просто для профилактики, ведь тот, кто уважаем или успешен, при случае мог бы возглавить восстание. В этом одна из причин, почему крипты орудовали под покровом тайны, — не приходится сомневаться, что, подними илоты мятеж, крипты и их родня стали бы первыми, с кем восставшие захотели бы разделаться, а призрак илотского мятежа изрядно омрачал жизнь спартанцев. Согласно общепринятому мнению, будущие вожди Спартанского государства по большей части выходили из рядов тех, кто служил в криптах и лично участвовал в их гнусных делах.

Тем временем наш юный спартанец уже постиг премудрости военного дела и стал искусным воином. Его обучили пользоваться широким круглым щитом (асписом[52]), который стал стандартной частью вооружения греческого воина в боевом порядке. Благодаря большому размеру асписа хватало на то, чтобы защитить не только державшего его гоплита, но и стоявшего слева от него воина (вот почему меньшие, чем у спартанцев, армии в сражениях с ними норовили сместиться со своего правого фланга и жались к левому). Ниже мы подробнее разберем особенности греческого вооружения, а пока нам достаточно знать, что, имея на вооружении громоздкий аспис весом 13 кг и гоплитское копье длиной в 2,5 м, гоплит должен был обладать особой сноровкой, чтобы действовать ими, находясь в сомкнутом боевом строю.

Для большинства греческих государств это никакой проблемы не составляло, поскольку сражение главным образом заключалось в том, что противники выстраивались в боевые линии друг против друга и, сойдясь, крушили неприятельский строй, пока не прорвут его и не обратят врага в бегство. Спартанцы же знали, что такое боевые перестроения, и, более того, практиковали их. Они единственные из всех древних греков умели перестраиваться из колонны в шеренгу, разворачиваться в строю и заходить с фланга. (Маневр атаки с фланга спартанцы применяли с особенной пользой, поскольку обычно они сначала прорывали строй неприятеля прямо перед собой, а затем, не нарушая собственного боевого порядка, разворачивались против обнажившегося фланга неприятельской армии, обращенной против их союзников.) Вот где проявляли себя бесконечная строевая муштра и настойчивая отработка слаженности. У спартанцев развилась привычка видеть себя частью своего боевого подразделения, а также автоматизм при взаимодействии с боевыми товарищами, так что каждое подразделение представляло собой единый, хорошо скоординированный, сплоченный коллектив. Одна эта их слаженность наводила страх на армии других греческих городов, жители которых воспринимали себя независимыми, отдельно стоящими личностями.

Наконец, юный спартанец достигал по возрасту заключительной стадии агогэ: он входил в ряды хебонтов, молодых людей, стоящих на пороге знаменательного момента, когда они вольются в спартанское общество как его полноправные члены. Юноша должен был принять на себя управление клером, выделенным ему при рождении. Продукция клера играла важную роль, когда новоиспеченный спартиат (член общества равных) подавал заявку на участие в сисситии, одной из совместных трапез, которые впоследствии станут ядром общественной жизни спартиата. Сиссития представляла собой нечто большее, чем просто застолье, где спартанец делил пищу со своими товарищами по оружию. Она образовывала также военное подразделение спартанской армии, и, пока спартанца не допускали к участию в сисситии, он не мог считаться полноправным гражданином. Допущенный к ней спартиат, как ожидалось, должен был вносить свою лепту в расходы на застолье, как правило продуктами питания и прочим, что давал его клер, так что, когда юноша обращался за разрешением присоединиться к выбранной им сисситии, должное управление фермерским хозяйством клера имело столь же большое значение, как достойные поручители и высокое общественное положение.

Принятый в сисситию молодой человек приобретал право подыскать себе супругу, после чего весь цикл снова повторялся.

Система воспитания агогэ грешила противоречиями едва ли не с первых дней применения. Даже сегодня встречаются озлобленные, претерпевшие все «прелести» спартанского образования выпускники ряда британских закрытых школ-интернатов, учредители которых свято верили, что базовые принципы агогэ идеально подходят для того, чтобы выпестовать добропорядочных ответственных лидеров для следующего поколения.

На краснофигурной вазе мать вручает сыну шлем. Судя по всему, спартанские женщины столь же проникались воинственным духом своей страны, как и спартанские мужи. Фото: Ф. Матышак, Метрополитен-музей, Нью-Йорк

Спартанская система, бесспорно, добивалась огромного успеха в задаче выковать лучших во всей ойкумене воинов. Конечно, кто-то из учеников платил высокую личную цену за эту науку, но на каждого страдавшего от системы находилось немало других мальчиков, которые раскрывались с лучшей стороны, гордились своим умением преодолевать трудности и скорее получали удовольствие от всей этой образовательной эпопеи. В конце концов, — пускай даже речь идет о взрослых людях, а не о мальчишках-подростках, — разве не того единственного требует подготовка современных элитных воинских подразделений, чтобы курсанты выкладывались до предела своих физических и умственных способностей? И тем не менее недостатка в добровольцах такие