История философии - Энтони Грейлинг

о том, как мы можем приобретать знания и о том, и о другом. А это означает, что нам нужно найти ответы на целый ряд сопутствующих вопросов; например, чтобы понять, что такое знание и как его получить, мы должны иметь представление об истине и разуме, о способностях — а значит, и о природе — разума, а также о его отношении к остальной реальности.

Почти вся философия представляет собой подступы к взаимосвязанному кругу вопросов, поднятых Платоном. Именно потому, что Платон сформулировал эти вопросы и показал их взаимосвязь, Альфред Норт Уайтхед, математик и философ, сотрудничавший с Бертраном Расселом над Principia Mathematica, сказал, что «вся философия — это лишь сноски к Платону». Это преувеличение, но не слишком сильное, ибо в самом деле почти все важнейшие вопросы философии рассматриваются или, по крайней мере, затрагиваются Платоном. По сравнению не только с тем, что было до него в истории философии, но и со всем, что последовало за ним, достижение Платона огромно — это гора, возвышающаяся над предгорьями.

Один из способов войти в философию Платона — обратить внимание на значение аналогии, которую он использует для описания положения людей в том, что касается их понимания мира и жизни. Это Аллегория пещеры в VII книге «Государства». Мы подобны узникам, удерживаемым в пещере, скованным цепями так, что стоим лицом к ее задней стене. Позади нас, между нами и ведущим наружу туннелем, горит огонь. Наши пленители ходят взад-вперед между нашими спинами и огнем, отбрасывая тени на заднюю стену пещеры. Мы видим эти тени. Если бы нас освободили от цепей, мы увидели бы огонь и прохаживающихся пленителей и, следовательно, поняли бы источник теней. Но если бы нам позволили выйти из пещеры и мы увидели бы дневной свет, а главное — солнце, мы познали бы вещи такими, какие они есть на самом деле.

Большинство людей, говорит Платон, подобны этим узникам, созерцающим тени. Некоторые достигают того уровня понимания, который доступен узнику, достаточно свободному, чтобы передвигаться по пещере. Но истинная цель — выйти на солнечный свет и увидеть истину во всем ее величии.

Как это возможно сделать? Первые указания на это мы находим в «Меноне» — диалоге, важном тем, что он знаменует собой отход от сократовской апории — безрезультатности, предлагавшей в лучшем случае отрицательные ответы на рассматриваемые вопросы, — и переход к формулированию Платоном положительных ответов. Помните, что Сократ отождествлял добродетель со знанием, и поэтому вопрос «Что такое знание и как мы его приобретаем?» становится ключевым для понимания того, какой должна быть наилучшая жизнь. Итак, как же мы приобретаем знание? Платон под влиянием своих предшественников в философии, не в последнюю очередь Парменида, убедился, что чувства обманчивы и не раскрывают нам истинную природу реальности. Следовательно, чтобы обладать знанием, у нас должен быть способ его приобретения, не зависящий от чувств. В самом лучшем случае чувства могут дать нам лишь мнения о мире, который они нам открывают, — мире, состоящем из множества преходящих и несовершенных вещей. Какими бы ни были объекты подлинного знания, они не могут быть такими; они должны быть вечными, совершенными и неизменными, то есть обладать хотя бы некоторыми из тех существенных характеристик, которые Парменид определил как неотъемлемые свойства истинно сущего.

Чтобы справиться с этой трудностью, Платон выдвинул следующий тезис. Он утверждал, что существуют два мира: мир Бытия, населенный совершенными и неизменными вещами, и мир Становления — мир, явленный нам нашими чувствами, мир несовершенных и временных вещей, постоянно меняющихся (всегда становящихся чем-то другим, отсюда и название). Вещи в мире Становления являются несовершенными копиями вещей из мира Бытия; последние представляют собой Формы (также называемые Идеями), которые служат образцами и парадигмами для множества своих несовершенных и временных копий в мире Становления. Формы вечны, совершенны и неизменны; они и есть «подлинная реальность», в то время как мир чувственного опыта — лишь ее тень.

Мы не способны вывести существование Форм из их несовершенных копий, учитывая обманчивость нашего восприятия и ограниченность нашего разума; следовательно, должен быть другой способ их познания. Он заключается в том, что мы обладаем бессмертными душами, которые в своем бестелесном состоянии до нашего рождения пребывают в мире Бытия и находятся в непосредственном контакте с Формами — и поэтому в том состоянии мы знаем всё. Но когда наши души входят в тела, они всё забывают. Процесс обучения — это процесс (частичного) припоминания того, что мы знали в бестелесном состоянии, буквально — «раззабывания» того, что мы знали тогда (ведь «раззабывание» — это то, что буквально означает слово anamnesis). Это воззрение известно в английском языке как «теория припоминания» (theory of recollection).

Теория припоминания демонстрируется в «Меноне» на примере необразованного мальчика-раба, у которого Сократ извлекает геометрическое доказательство, «напоминая» ему о том, что когда-то знала его бессмертная душа. Критики указывают на то, что вопросы Сократа сформулированы довольно искусно и любой смышленый мальчик мог бы построить доказательство с их помощью. Но этот пример призван показать, как знание о добродетели может быть обретено — точнее, обретено вновь — благодаря подобным наводящим подсказкам. В «Пире» нам дается описание того, как это работает: любовь к красоте другого человека может стать царским путем к любви к красоте как таковой, а оттуда — к интеллектуальной любви к высочайшей красоте из всех, коей является «Благо». В Аллегории пещеры Благо представлено солнцем.

В ходе обсуждения в «Меноне» возникает несколько важных идей. Одна из них касается различия между знанием и истинным мнением. Предположим, кто-то верит, что в определенный город можно добраться по определенной дороге, и оказывается прав. Предположим, он прав чисто случайно: он сам там никогда не был, но ему кажется, будто он помнит, как кто-то говорил, что дорога именно эта. Таким образом, у него есть истинное мнение относительно дороги. Но нельзя сказать, что он знает ее, поскольку основания для его мнения неубедительны. Если бы он побывал там сам или сверился с надежной картой, он мог бы заявить, что знает дорогу. Платон отличает знание от правильного мнения, говоря, что последнее становится знанием, когда оно «связано», то есть имеет под собой удовлетворительное обоснование.

Теория Платона требует признания того, что у нас есть души и что они бессмертны. Соответствующие аргументы представлены в «Федоне» — диалоге, действие которого весьма примечательно разворачивается в тюремной камере Сократа незадолго до того, как он должен выпить цикуту. Здесь логический порядок зависимости между знанием, учением о Формах и учением о припоминании