Принцип исключения - Алина Аркади

– Тебя это вообще не должно волновать! – выплёвывает в меня, продолжая изворачиваться и отбиваться.

– Представь себе, волнует.

Прижимаю Тасю к стене своим телом, обездвиживая и успокаивая, полностью сосредоточенный на вздымающейся груди, обтянутой кружевной тканью. Пальцы сами тянутся к выпирающим холмикам, а когда слегка касаюсь привлекающей части женского тела и затем сжимаю, она издаёт нечто похожее на стон, который старается заглушить, чтобы подарить мне лишь показное безразличие. Маленькая Тася не так наивна, чтобы броситься с порога на шею, ублажая моих взбешённых демонов. Скорее интуитивно, но она всё же умеет кусаться и царапаться, чем ещё больше притягивает того, кто сейчас должен работать над исполнением приказа по возвращению её домой.

И пока, задумавшись, оставляю в покое её грудь и перемещаюсь ниже, чтобы исследовать плоский животик, она вырывается и спешит покинуть комнату.

– Стоять! – гаркаю и дёргаю девчонку, впечатывая в своё тело. – Сегодня ты никуда не идёшь. Как, впрочем, и во все остальные дни.

– Я избавилась от опеки родителей не для того, чтобы закрыться в квартире и смотреть на мир через окно! – шипит, пока я с силой сжимаю в своих объятиях хрупкое тело. – Если я тебе не нужна, – немного отстраняется, чтобы иметь возможность вступить в сражение взглядами, – а я тебе не нужна, – уверенно заключает, после чего во серебристой мгле расплывается тоска, – значит, буду искать другие варианты.

– Это какие, интересно?

– Лёня, например. Может, неправда то, что о нём говорят. Люди любят фантазировать, а на самом деле он милый, заботливый и у нас вполне могут сложиться отношения. Чтобы по-настоящему, искренне, по-взрослому… – Голос затихает на последнем слове, видимо, под влиянием моего взгляда, в котором сейчас вряд ли можно увидеть что-то помимо полыхающей злости.

Мимолётная картинка, на которой запечатлена Тася в объятиях другого мужчины, врезается болью под рёбра, где уже гремит взбесившееся сердце.

– М-м-м, по-взрослому?..

Мелкая выскальзывает из капкана и отходит, бесшумно ступая и не делая резких движений, чтобы не провоцировать меня. Медленно надвигаюсь, одновременно расстёгивая пряжку ремня и вытаскивая его, чтобы сложить вдвое и щёлкнуть твёрдой кожей. Резкий звук заставляет Тасю дёрнуться, с трудом сохранив равновесие, и упереться лопатками в стену в ожидании действий.

– Ч-что ты делаешь, Гриш? – с опаской посматривает на кожаное наказание в моих руках и прерывисто дышит. Отступать некуда.

– Ты же хотела по-взрослому? – Неуверенный кивок, оповещающий, что «по-взрослому» Тася представляла как-то не так. – Начнём с порки.

– Что?!

Срывается с места и несётся в спальню, но я всё же успеваю чиркнуть кожей по упругой заднице и услышать короткий визг, а затем отшвыриваю ремень и спокойно иду следом, чтобы поймать красавицу и придавить к стене.

И я солгу, если скажу, что мне не нравится игра, которая выуживает из глубин давно забытые ощущения, приносящие счастье. Снова солгу, если скажу, что мне не нравится Тася, обвивающая мою шею тонкими руками и притягивающая для поцелуя.

Глава 15

В её глазах плещется страх, заставляющий на миг замереть, чтобы вновь увязнуть в серебристом мареве. Но боится она не меня. Возможно, Тася единственная, кому все эти годы был доступен настоящий я с самых неприглядных сторон и всё же ставший для белокурой девочки особенным.

В момент моего замешательства лишает своих объятий, напрягается всем телом и спешить разорвать контакт, но я накрываю её рот своим, углубляя поцелуй и наслаждаясь ответной реакцией. Отзывчивая, горячая Тася жмётся ко мне, расстёгивая рубашку и оглаживая ладонями кожу. Приглашает меня, раскрываясь и позволяя всё тому, кому сдалась без боя.

Охает, когда мои пальцы ныряют под кромку белья, чтобы сжать грудь, а затем заменить губами. С наслаждением втягиваю сосок ртом и отпускаю с громким причмокивающим звуком, накручивающим возбуждение на максимум, а она вздрагивает, и с губ срывается стон, от которого меня накрывает с головы до ног. Не только меня, потому что красавица заводит руки за спину и избавляется от лифа, предоставляя великолепный обзор на притягательные холмики, которые последнюю пару дней представали передо мной, вызывая обильное слюноотделение. И я пожираю её грудь, сжимая и поглощая с жадностью и неиссякаемым рвением, пока Тася выгибается под моим ртом.

Понимаю, что она настроена на продолжение, когда опускаю руку и провожу пальцами между влажных складок, показывающих, что здесь меня ждут. Кружу на клиторе, играя языком с персиковыми заострёнными сосками, и проникаю в Тасю пальцем, который тут же оказывается в плену тугих стенок. Несколько движений – и вот она уже сама насаживается, ускоряясь, дышит чаще, показывая, как ей хорошо.

Меня рвёт на части в желании оказаться в ней, на этот раз не проявляя осторожность, и позволить ощутить Тасе весь спектр удовольствия, который может подарить секс. Хочу, чтобы именно я стал тем, с кем её первый оргазм пройдёт по венам, снося все барьеры скромности. Хочу показать ей, что значит секс по-моему – жёстко, быстро, бесконтрольно и даже дико.

В следующую секунду тяну ладонь Таси к своему паху и сжимаю своими пальцами, почти воя от касаний даже сквозь ткань брюк. Она быстро понимает, что от неё требуется, и молния разъезжается, освобождая пружинистый стояк. Нежные пальчики сжимают головку, а потом она двигает вверх и вниз по члену, вызывая мой неконтролируемый стон и движения бёдрами в захвате сжатых пальцев. Возбуждение зашкаливает, а собственная борьба, чтобы не кончить прямо сейчас, приводит к тому, что я срываю прозрачные трусики, безжалостно разорвав тонкое кружево и, подхватив Тасю под задницу, заставляю обвить себя ногами.

Сжимается, задержав дыхание и со страхом заглядывая в мои глаза. Понимаю, чего опасается красавица, натерпевшаяся в прошлый раз боли, и оглаживаю ягодицы, едва сдерживаясь от захлестнувшего возбуждения.

– Расслабься, сейчас всё будет иначе, – шепчу на ухо, прикусывая мочку и покрывая поцелуями шею, пока Тася не обмякает в моих руках.

Врываюсь в желаемую тесноту, даю несколько секунд привыкнуть к наполненности мною, и начинаю не спеша двигаться. Сквозь зубы втягиваю воздух, когда практически полностью покидаю влажное тепло и погружаюсь вновь, выбивая из горла Таси хрипловатые стоны, заставляющие ускориться. Границы стираются на волне удовольствия, сжигая остатки контроля и оставляя лишь спёртое обоюдное дыхание разгорячённых тел в тесном контакте. Её пальцы стягивают мои волосы, а сама Тася, подстраиваясь под мой темп, ритмично двигает бёдрами, позволяя толкаться в неё глубже и быстрее, пока не разрывает густую тишину вскриком, а острые ногти впиваются в мою спину, вызывая жжение. Но мимолётная боль тонет в её первом сильном оргазме и тяжёлом