Моя жизнь и мои путешествия. Том 1 - Ной Мышковский

Я не мог предвидеть, что пятнадцать — двадцать лет спустя идишская школа станет таким разветвлённым, важным и живым фактором еврейской культурной жизни России, Польши, Америки и даже Африки, с таким количеством школьных организаций, с таким количеством учебников, детских журналов, с таким количеством школ, в которых наши лучшие интеллигенты играют столь важную роль. И сегодня школа Мира — моя гордость, моё самое большое достижение в жизни.

Взрослый

Мы, молодые, современные, пережили тогда чудесное время. Это было время переоценки всех ценностей еврейского образа жизни, имевшего за собой многовековую историю. Доминирующим фактором нашей еврейской жизни до тех пор была еврейская религия. Каждый ребёнок должен был пройти еврейское религиозное воспитание, и религиозная атмосфера вокруг него укрепляла его в том, чтобы стать по-настоящему религиозным и вести свою дальнейшую жизнь согласно предписаниям нашей религии. Еврейская религиозная жизнь была настолько глубоко укоренена, что, казалось, никакие бури не смогут её поколебать. Евреи в наших штетлах вели совсем иную жизнь, чем соседи не евреи. Они даже не соприкасались с окружающим нееврейским миром, они были изолированными тысячью племён. Все, что не было еврейским, было для них табу.

И в это время всё начало разваливаться. Часть нашей молодёжи, воспитывавшаяся ещё в иешиве, начала вести очень подрывную деятельность — тайно изучать немецкий или русский, читать иностранные книги, а также еретические издания, и в результате этого они стали критиковать еврейский образ жизни. Это привело религиозных евреев в величайший конфликт с ними, и началась битва между отцами и детьми, причём битва была трудной, горькой и чрезвычайно трагичной.

Я не был в бою. Вместо меня через бой прошёл мой отец, побывав в Крыму, в Одессе, в Варшаве и в Новом Дворе. Он уже прибыл в штетл законченным еретиком. Но вокруг себя я видел много таких жертв желания быть «цивилизованным человеком» и «идти в ногу со временем».

Мой отец уже в то время вёл сильную агитацию за то, чтобы отказаться от старых еврейских средств к существованию, связанных с ветром и воздухом, и перейти к продуктивному физическому труду. Это устранит антисемитизм и в то же время улучшит экономическое положение евреев. Он мечтал, что повсюду, где в большом количестве проживают евреи, откроются еврейские кооперативные школы, «ремесленные училища», как он их называл.

Мальчиков иешивы, пытавшихся перейти к общему образованию, раньше исключали из иешивы, но это не могло ослабить большого интереса ряда этих мальчиков к общему образованию, и число жертв общего образования возросло. А годы спустя я встретил некоторых жертв в Нью-Йорке, выдающихся еврейских писателей, социальных работников и лидеров социалистического движения. С появлением сионистского движения и Бунда потребность в чтении и знаниях стала ещё сильнее, критика старого еврейского образа жизни стала ещё острее, а недовольство положением еврейского народа и еврейских рабочих стало ещё более сильным и выразительным. В еврейских штетлах люди читали лекции, устраивали презентации и дебаты по этому поводу, и были группы людей, которых всё больше и больше интересовала еврейская бедность. Организованные полулегальные профсоюзные объединения, подпольные организации. Авторитет раввина, учёных, священных сосудов падает, а на их месте поднимается и поднимается авторитет еврейской интеллигенции. Светские знания ценятся выше, чем религиозные знания. Гимназист занимает более высокое положение, чем мальчик из иешивы. Успешный рабочий и товарищ становится более агрессивным, более самоуверенным, и он не только считает представителей других классов равными себе, но также считает себя воплощением мечты общества, считает, что роль, которая ему выпала — освободить всё общество от его зла, бед, катастроф и нужды, а на его месте построить новое общество на принципах труда, справедливости, правды и свободы. Эти идеи захватывали и вдохновляли нашу лучшую молодёжь, и они стремились бороться со всем злом и высокомерием российского правления.

Гдаль, сын Киршнера, своим интеллектом понимает, что еврейская религия стоит на нашем пути, мешает нам в борьбе за лучшую жизнь и становится борцом с нашей религией, и проповедует, что евреи должны отказаться от своей религии. Мейрим Берл, сын хасида, который ходил в иешиву, но тайно читал книги, где-то прочитал, что Бога нет. Он счёл необходимым прийти в синагогу на Йом-кипур, и заявить, что все евреи дураки, так как молятся и просят милости Бога, которого вообще нет…

Можно себе представить горе его родителей, братьев и сестёр, и всех евреев в синагоге… Годы спустя, здесь, в Америке, он занял должность директора Талмуд-Торы в маленьком городке в Пенсильвании и стал воистину верующим, почти таким же благочестивым как его отец в Мире.

Для молодёжи была создана новая библиотека русских, идишских, немецких и еврейских книг. Молодёжь очень хорошо её использовала. В это время библиотечный комитет написал письмо великому русскому писателю Горькому[140] с просьбой помочь им и отправить в библиотеку его произведения, и он отправил им не только свои произведения, но и издания «Знания»[141] и «Просвещения»[142] и кроме того, очень любезное письмо. И этим мои соотечественники очень гордились. В то время Йосиф Рольник начал писать свои первые стихи, а Моше Йона Хаймович — роман о нашей городской жизни. А когда к нам в городок приехало ещё четыре-пять человек, отправленных из Бобруйска социалистов, которые и здесь наладили свою социалистическую деятельность, они привлекли к себе почти всю нашу еврейскую интеллигенцию, за исключением немногочисленных молодёжных активистов-затворников…

Влияние нового времени и новых идей на поколение наших родителей было очень слабым и для большинства из них не было эффективным; они стали врагами новых идей и их носителей, сторонились их. Дети превысили уровень жизни родителей, а родители считали детей злейшими еретиками, и между детьми и родителями началась ужасная борьба, во многих случаях с печальными результатами…

Старый уклад жизни разорван, старая стена, не позволявшая видеть, что происходит на другой стороне, сломана. Люди заботились об образовании, о знаниях, девочки свободно встречались с мальчиками и вместе обсуждали все вопросы нового, а также будущего общества. Мы вместе читали, критиковали прочитанное, вместе ходили на собрания, на уроки, в библиотеку. Каждый мечтал переехать в большой город, стать полезным элементом общества, продолжить там учёбу или стать рабочим и «бороться за человечество», и все это делали. В основном, наивные местечковые интеллектуалы, которые читают предложения одно за другим, серьёзно размышляя, но не осознавая, что это всего лишь предложения, которые, соприкоснувшись с реальной жизнью, разлетятся, как мыльные пузыри. Тем не менее они были прекрасны в своей наивности и искренней вере в свои идеалы, в