Вернуть жену. Без права на прощение? - Ира Орлова

— Договоримся так, — говорю после короткой паузы. — Хватит его "помощи". Мы сами справимся. Ты меня подставляешь перед ним. Он может подумать, что я знаю о его подачках и пользуюсь ими неофициально, и это меня как-то обяжет. Я не хочу иметь ничего общего с этим мужиком. Хорошо?

— Хорошо, — уверяет она меня.

— И ещё, — добавляю мягче. — Я злюсь. Но это не отменяет того, что я тебя люблю. Сейчас ты на первом месте. Всё остальное решим потом.

— Спасибо, доченька, — сдавленно шепчет мама. — Я так боялась, что ты меня оттолкнёшь. Ты же у меня такая гордая…

— Гордая, — усмехаюсь криво, — но не каменная. Просто со мной надо говорить прямо, мам. Не решать за меня.

— Больше не буду, — обещает она. — Прости меня ещё раз.

— Постараюсь, — отвечаю честно. — Я тебя очень люблю, мам.

— И я тебя, доченька. До утра.

Кладу трубку и ещё долго держу телефон в ладони, будто он может что-то добавить к уже сказанному.

В душе у меня тяжелая обида. Я могу понять, почему мама так поступила. Ею двигали страх, забота и, возможно, меркантильность. Она всегда восторгалась Тимуром и его обеспеченностью. Считала, что я выиграла джекпот и за такого мужчину стоит держаться любой ценой.

Понять могу. Принять — нет. Я бы так не сделала. Никогда не стану решать за взрослого человека, даже если сильно его люблю.

И всё же мама мой единственный близкий человек. И ей предстоит серьезная операция. Исход которой непредсказуем.

Если положить на весы мою правоту и её предстоящий наркоз, то понятно что перевесит. Как бы ни корёжило от тайных «помощей» и решений за моей спиной, мама важнее моей уязвлённой гордости.

Злиться и обижаться можно сколько угодно. Но смогу ли я потом простить себя за то, что нагрубила? За то, что высказала свою чертову правду, которая уже никому не нужна? Не уверена. Поэтому я не пошла дальше. Я сдержала все эмоции и сказала только самое важное.

А Тимур… злость на него не отпускает. Он как паук: плетёт свои ниточки из «заботы», внимания, аккуратных сумм «на помощь». Эта паутина, где для меня уже приготовлено место должницы. И всё это под соусом «совести». Удобная совесть — та, что всегда знает лучше, как мне жить.

«Я просто помочь», а на деле контроль. Где тут уважение к моим границам? К моим «нет»?

Почему нельзя просто отпустить? Не хвататься, не программировать вокруг меня «добро», которое потом придётся отрабатывать благодарностью.

Что мешает ему просто… исчезнуть из моей жизни и перестать дёргать за нитки? Я хочу воздуха. Чистого. Без паутины, без чужих сценариев, без «я же из лучших побуждений». Если кто-то и будет за меня что-то решать — это я. И точка.

— 29 —

— 29 —

Утро сковывает виски, как тугая лента. Пью воду большими глотками, быстро собираю документы в сумку и выхожу к остановке.

Еду за машиной. В автобусе душно и тесно. Протискиваюсь к окну. Прижимаюсь лбом к холодному стеклу, это позволяет хоть немного унять головную боль.

Телефон вибрирует, высвечивается номер из офиса.

— Алиса, доброе утро, — менеджер Лена на удивление бодра. — Я по поводу вашешего заказа. Заказчик поменял ТЗ. Теперь нужна не портретная история, а обобщённый образ. Силуэт девушки в поле ромашек. Без лиц, без «узнаваемых деталей». Срок и бюджет прежние. Справитесь?

Я молчу секунду. Потом просто отвечаю:

— Справлюсь.

— Прекрасно, тогда пришлите, пожалуйста, эскиз до вечера.

— Хорошо.

Сбрасываю вызов и понимаю, находясь в смятении. Проще стало? Да. Намного.

Но почему Тимур вдруг передумал? Совесть? Не похоже.

Тонкий расчёт — гораздо вероятнее. «Смотри, я хороший, я не давлю».

Но всё же я ловлю себя на том, что выдыхаю. Работать так легче.

Я сжимаю телефон в ладони. Чёрт бы побрал этого Тимура. Хочу оказаться как можно дальше. Без звонков, без «заказов».

Автобус притормаживает, я пробираюсь к дверям. Дверь шипит, открывается, и я выхожу на улицу. Солнце режет глаза, впереди — вывеска сервиса.

В холле играет ненавязчивая музыка. Администратор в идеальной белой рубашке встречает меня у стойки.

— Алиса? Доброе утро. Ваш автомобиль готов, — улыбается профессионально. — Ключи — вот. И ещё… по счёту можете не переживать, он закрыт.

— Как это — закрыт? — машинально тянусь за картой в сумку.

— Оплата произведена с счета нашего постоянного клиента, — говорит так же спокойно мужчина, будто это обычная практика. — Если понадобятся документы для отчётности, можем выслать на почту.

Я киваю, держу эту безупречную улыбку в ответ, а внутри меня смешанные чувства. Неловко до покраснения ушей и одновременно… тепло.

Вчерашний вечер всплывает в памяти, как занозa. Тимур, его ревность — всё это произошло так нелепо и не вовремя. Мне было стыдно перед Олегом. Казалось, будто я не закрыла эту страницу своей жизни и невольно втянула его в семейные разборки. Но ведь это не так! Я даже не надеялась, что после случившегося он захочет общаться со мной.

Но нет… Олег просто молча оплатил ремонт моей машины. Нормальный мужской жест, без высокопарных высказываний «смотри, какой я благодетель». Этот поступок многое говорит о нём.

— Спасибо, — выдавливаю администратору. — Пришлите чек, пожалуйста.

Выезжаю со стоянки. Руль лёгкий, двигатель мурлычет ровно. А на сердце всё та же неловкость. Паркуюсь и набираю нужный номер.

Олег отвечает на втором гудке:

— Алиса? — голос спокойный, чуть хрипловатый, где-то на фоне шуршит пакет или бумага.

— Да, привет. Слушай… спасибо за машину. Правда. Но скажи, пожалуйста, куда тебе перевести деньги. Я верну.

— Не надо, — мягко, но категорично обрубает он.

— Я серьёзно, — стою на своем. — Мне так спокойнее будет.

Пауза. Олег вздыхает, но без раздражения.

— Понимаю. И за вчера, если что, не парься. Неловко вышло, но бывает. Я не в претензии.

— Всё равно… неприятно, — говорю тише, пальцем водя по рулю. — Вечер тебе испортила.

— Мне — нет, — короткая усмешка в трубке. — Честно. Ладно, смотри. Раз хочет душа «рассчитаться», давай не деньгами. В пятницу у меня день рождения. Если придёшь — будем квиты. Если нет — счёт