Тайные сказы рабочих Урала - Елизавета Максимовна Блинова

class="p1">Уже в октябре 1773 года поднялись заводы Южного Урала: Авзяно-Петровский, Белорецкий, Воскресенский, Вознесенский. В ноябре к ним присоединились Катавский, Симский, Юрезанский. В декабре восстал почти поголовно Златоустовский завод, а в январе 1774 года рабочие Каслинского и Кыштымского заводов присоединились к Пугачеву, и заводы остановились. И в Прикамском крае, заводы Ижевский и Воткинский с радостью встретили Пугачева.

Восставшие рабочие были выделены в особые полки.

Особенной любовью уральских рабочих пользовался, повидимому, Белобородов — «Белая борода». О нем сохранилось наибольшее количество преданий. Это был выдающийся организатор, который, еще не вступив в непосредственную связь с Пугачевым, сделался одним из руководителей восстания.

Весь горнозаводский Урал был охвачен восстанием, и неудивительно поэтому, что именно здесь, в Златоусте и Челябинске, на Миассе и Магнитной, в Осе и Кунгуре, сохранилось множество преданий, сказов и песен о Пугачеве, Белобородове и его предшественниках — атамане «Золотом» и беглых, которые пополняли собой «Камскую вольницу».

Здесь показывают целые районы, обагренные кровью пугачевцев, цехи, в которых по приказу Хлопуши и Белобородова изготовлялись орудия, списки казненных, хранящиеся в заводских архивах, дороги, по которым отступали и наступали отряды восставших, озера, горы и курганы, с которыми связаны многочисленные предания о Пугачеве.

Весь фольклор о Пугачеве на заводах Южного Урала проникнут чувством симпатии, восхищения героями восстания. Рассказы переходят из поколения в поколение, песни до сих пор поются старыми рабочими и казаками.

Несомненно, на Урале сохранилось еще очень большое количество преданий, сказов и песен о Пугачеве и его славных сподвижниках, не обнаруженных до сих пор собирателями фольклора.

Желание собрать фольклор о Пугачеве привлекало и Пушкина, когда он настойчиво добивался у царского правительства разрешения выехать на Урал, чтобы собрать материалы о Пугачеве.

Пушкину хотелось побывать в тех местах, где происходили сражения, самому увидеть постоялый двор, где Пугачев обдумывал восстание, ехать той самой степью, по которой проходили войска восставших, перенестись воображением во времена Пугачева.

Яркие образы Пугачева, Хлопуши, Белобородова в «Капитанской дочке» сделаны в значительной степени на основании рассказов современников. Беседы с казацким и крестьянским населением дали возможность Пушкину притти к заключению, что «уральские казаки, большею частью раскольники (особливо старые люди) доныне привязаны к памяти Пугачева».

Наиболее яркие фигуры сподвижников Пугачева, описанных Пушкиным, это рабочие уральских заводов: и «славный каторжник Хлопуша, и артиллерист Белобородов, который соблюдал в шайках строгую дисциплину». Есть основание предполагать, что внимание поэта привлекли организованность в доставке орудий и военного снаряжения и та дисциплинированность, которую ввели в заводских отрядах Белобородов и Хлопуша.

На одной из страниц книги «Записки о жизни и службе А. И. Бибикова», находившейся в библиотеке Пушкина, на полях рукою поэта жирной чертой отчеркнуты и подчеркнуты слова из фразы Бибикова о том, что Пугачев захватил много орудий, «умножив сие число орудий вылитыми по приказанию его на занятых им заводах разного калибра пушками».

Из чернового письма Пушкина генералу Бенкендорфу от 22 июля 1833 года видно, что поэт предполагал вначале побывать и в Перми[12], чтобы ознакомиться с участием в восстании заводских рабочих.

Чрезвычайно интересно, что большинство преданий о кладах Пугачева и стоянках его войск, которые сохранились до настоящего времени, почти тождественны с сообщениями Пушкина в «Истории Пугачева». А пословицы и иносказательные поговорки Пугачева, приведенные в «Капитанской дочке», бытуют и до сих пор в различных районах Урала.

Все поговорки, песни, сказки, анекдоты и предания, которыми насыщены «Капитанская дочка» и «История Пугачева», говорят о том, как строго придерживался Пушкин правдивого изображения Пугачева и его товарищей. Пушкин безошибочно определял, какие песни являются подлинно народными, и песню о капитане Сурине, четыре строчки которой приведены в примечаниях к «Истории Пугачева», назвал «солдатской», то есть песней правительственных войск. Он, несомненно, знал все патриотические песни и предания, которые приводятся в сборниках песен и сказаний о Пугачеве и говорят о том, как казаки просят царицу: «Заставь, наша матушка, за себя вечно бога молить» и сожалеют, что «Не дают-то мне, доброму молодцу, волюшки во Ленбурх сходить, Пугача убить», — он знал их, быть может даже записал, но считал псевдонародными и не включил ни в «Историю», ни в «Капитанскую дочку».

1. Орел-сокол и ворон-ведун

Обнаружено и переписано Е. М. Блиновой из рукописного сборника старого краеведа Чубарова. Сборник представляет собой переплетенную тетрадь (таких тетрадей 5).

В свой сборник Чубаров переписывал из книг всевозможные легенды, песни, сказки, пословицы и приметы. К сказке, или «уральскому сказанию», как ее называет Чубаров, имеется примечание, что она записана в «Станице Нижнеозерской, Чесноковском поселке, в 1900 году от казака Алякскора, 65 лет».

Уральское сказание — это несомненный вариант сказки, которую в «Капитанской дочке» Пугачев рассказывает Гриневу. Трудно решить, является ли приведенная Чубаровым сказка подлинником, который слышал Пушкин и художественно переработал, или же это переработанная народом пушкинская сказка из «Капитанской дочки».

2. Тайный сказ про атамана «Золотого»

Записано Е. М. Блиновой в г. Свердловске в 1936 году со слов Г. Б. Кузнецова, слепого старика 76 лет, бывшего рабочего Невьянского завода.

Сказ этот сложен заводскими рабочими об очень популярном на Урале в XVIII веке атамане Плотникове, по прозвищу «Рыжанко» и «Золотой».

«Золотой» был казнен в 1771 году, но в народном творчестве его имя постоянно связывается с Пугачевым, а в приведенном в нашем сборнике сказе «Золотой» не казнен, как это было на самом деле, а исчезает, чтобы вернуться потом в образе Пугачева. Рабочие-сказители и до сих пор считают «Золотого» предшественником Пугачева, борцом-освободителем.

Сказ этот основан на историческом факте.

В архивах Первоуральского завода имеются показания «Рыжанко» от 23 апреля 1771 года, данные им после встрясок на дыбе и сорока семи ударов кнутом.

Родом «Рыжанко» из Казанской губернии, Пермской провинции, Соликамского уезда, села Нового-Усолья, крепостной крестьянин Андрей Степанов Плотников, 27 лет, а по подложному паспорту И. И. Некрасов. В 1762 году, по окончании учения в местной владельческой школе, на шестнадцатом году от роду, он бежал от своего помещика и до самой смерти переходил с завода на завод, скрывался в бегах, жил по подложным паспортам, вступил в ряды «Камской вольницы».

Он убивал и грабил только заводчиков и их управителей, попов и помещиков.

«Рыжанко» был выбран атаманом при следующих обстоятельствах.

В Елабуге ограбили дом управителя. У заводчика Дасильникова взяли триста двадцать рублей медными деньгами, ограбили дом управителя, взяли сто рублей золотом и много разного имущества. Во время налета самого управителя дома не было. На свободе «добры молодцы хорошо потешились»: напоив вином жену управителя и служанок, они заставили их петь песни и плясать. Уходя из дому, атаман Прибытов взял с собой одну из служанок, увел