Тайные сказы рабочих Урала - Елизавета Максимовна Блинова

8. Про водолазов

Записал по памяти П. Бажов в 1935 г., который слышал этот рассказ в 1918 году, во время гражданской войны, от старика-добровольца из деревни Байновой, близ Каменского завода, в б. Камышловском уезде. Рассказ является любопытной характеристикой сущности крестьянского восстания 1842 года. Как в предыдущем так и в этом рассказе характерно отношение крестьян к попам.

9. Из рассказов стариков

Переписано с рукописи хранящейся в Областном челябинском музее. Здесь уже нет упоминаний о картошке, а приводится слух о грамоте, якобы передававшей государственных крестьян во владение помещикам.

Переписаны В. П. Бирюковым с рукописи, хранящейся в Шадринском музее.

10. Эшафот

Записано со слов стариков в г. Троицке. Тождественное описание наказания на эшафоте описывает В. А. Протасова в своих записках «Город Челябинск в 60-х годах прошлого века» (Обл. челяб. музей).

Здесь, помимо описания процедуры телесного наказания, рассказывается и о том, за какие преступления царское правительство так жестоко карало. Оказывается, что за сокрытие старателем золота виновный подвергался публичному телесному наказанию.

11. Пименова плотина

Записано в 1937 г. в Каслях, Уфалейского района, Челябинской области, со слов старого рабочего Каслинского завода М. В. Торокина, который слышал этот рассказ от своего отца.

В XVIII столетии на берегах Каслинских озер был построен тульским купцом Коробовым завод. В 1755 году завод купил известный уральский заводчик Демидов, прославившийся жестокостью и невероятной эксплоатацией своих крепостных рабочих. Озера были запружены плотинами, которые строились в буквальном смысле на костях рабочих.

В сказе обращает на себя внимание трогательная концовка, делающая весь сказ несомненно художественным произведением.

12. Челобитная

Записано в Каслях в 1937 году со слов рабочего Каслинского завода М. О. Глухова.

Рассказ является, очевидно, отголоском восстания рабочих на Каслинском и Кыштымском заводах в 1822 году.

Положение рабочих на заводах их владельца, купца Расторгуева, было настолько тяжелым, что даже один официальный документ сравнил его рабочих «по скудным платам заработка — с каторжными, а по изнурениям — с неграми африканских берегов». На заводах начались волнения рабочих, вылившиеся в конце концов в настоящее восстание, которое подавила значительная военная сила (2 500 солдат при нескольких офицерах).

Восстанием руководил рабочий Кыштымского завода Косолапов, человек огромной энергии и воли. Он был арестован, но ему удалось бежать из тюрьмы и скрыться в лесу вместе с товарищем. По доносу Косолапов был захвачен в болоте, смертельно ранен и вскоре умер.

Скрывшийся в лесу, тоже беглый, каслинский рабочий Седельников, по рассказу Коротков, вскоре ухитрился пробраться в Кыштым и подать путешествовавшему в то время по Уралу царю Александру I (а не II) челобитную, в которой рабочие сообщали о неимоверной эксплоатации, зверских расправах с восставшими и об убийстве Косолапова. Уже при Николае I в Касли и Кыштым была послана комиссия во главе с графом Строгановым, аристократом декабристских настроений, другом Байрона. Из доклада Строганова графу Канкрину видно, что «усилена добыча золота и усовершенствована выплавка железа не заведением новых машин, а несоразмерным усилением работ, жестокостями и тиранством» и что на промыслах заведено кладбище «для скоропостижно умерших», то есть замученных управителем Зотовым и его приспешниками.

Об этой комиссии упоминается в рассказе.

13. «На волю выйдем, да в неволе жить будем»

Записано в Каслях в 1937 году со слов Прасковьи Петровны Вольхиной, она же Черепанова, 100 лет.

Сказительница Черепанова, по прозванию «Паша Чеботарка», — вдова рабочего-старателя Полевского завода.

Несмотря на свои годы, Черепанова еще сапожничает — чеботарит. Черепанова прекрасно помнит старину и хорошо рассказывает сказки.

14. Обушники

Записал 3 марта 1936 года Алексеев в Верх-Нейвинске со слов заводского кузнеца Сарафанова Н. И., 62 лет.

Эту «былину», как ее называет Сарафанов, он слышал от своего деда. Хотя со времени описываемых событий прошло целое столетие, сказ об обушниках бытует среди рабочих Верх-Нейвинска. Расправа над кровопийцей Зотовым, и геройский поступок Пузанова сделали сказ устойчивым.

15. Мордобой Шмаков

Записал В. П. Бирюков со слов рабочего З. А. Чернышова в Нижнем Тагиле 28 июля 1936 года.

Шмаков был смотрителем на медном руднике в 70-х годах XIX столетия. О зверстве этого смотрителя в Нижнем Тагиле говорят поговорки, бытовавшие до революции: «Дам, как Шмаков, деру», «Шмаков не побьет, так шпур добьет» (шпур — скважина, заряженная взрывчатым материалом). Чернышова Таисия Зиновьевна рассказывает: «Реденький рабочий отделается так, что смотритель его не побьет. Хоть раз, да ударит, а кого и за волосы оттаскает. Рабочие трепетали в те часы, когда к ним спускался Шмаков».

Бывали даже случаи, что «рабочий видит, что Шмакову надо его бить, а трудно достать, так он сам ложится, и Шмаков начинает его рвать».

16. Кузнец и чорт

Записано т. Алексеевым от рабочих Берестнева Гавриила Ивановича, 61 года (Березовск, 1936 год), который слышал этот сказ на Невьянском заводе в 1906 году, и Кожурина Петра, 52 лет (Березовск, запись 1936 года), который слышал его на Невьянском заводе. Он говорит, что «побаска эта тайная».

Сказ, или «побаска», «О кузнеце и чорте» ярко изображает необычайно тяжелые условия «огненной» работы.

Рабочие, передававшие эту побаску, рассказывают, будто бы при допросе арестованных рабочих им часто ставилось в вину, что они рассказывали в казармах «о плохом положении рабочих». «Кузнец и чорт» имеется в трех вариантах — с трех разных заводов: Невьянского, Березовских рудников, Нижне-Сергинского.

Во всех трех вариантах рассказчик начинает свою «побаску», или «тайный сказ», с предисловия, которое служит объяснением, вернее, оправданием героя сказки, пропивавшего заработанные деньги в кабаке.

В сказе «Кузнец и чорт» рабочий ясно сознает, что кабак — это зло, которое помогает заводчику держать в кабале рабочих. У рабочих спьяна развязывались языки, они «почем зря» крыли своих хозяев и помогали таким образом вылавливать неблагонадежные элементы.

Вот такой рабочий и описывается в сказке «Кузнец и чорт».

«Побаска» эта, повидимому, бытовала издавна на заводах. В ней описывается кричный способ производства, и надо сказать, что обстановку и процесс производства сказитель дает довольно верно и образно: «В ней ночь черна от пыли да сажи», «сто горнов горят, четыреста молотов стучат». У рабочих при «огненной» работе действительно лица были красные, совершенно обожженные, и самым тяжелым моментом был именно момент сажания крицы.

Мамин-Сибиряк, описывая работу в кричне, говорит[14]:

«Работа в кричне показалась Арефе прямо адом. Огонь, искры, грохот, лязг железа, оглушительный стук двадцати тяжелых молотов. Он свободно управлялся с двухпудовой крицей, только очень уж жарило от раскаленной печи. Двое мастеровых указали ему, как «сажать» крицу в печь, как ее накаливать добела, как вынимать из огня и подавать мастеру к молоту. Последнее было хуже всего: раскаленная крица жгла руки, лицо, сыпали искры, и вообще доставалось трудно. Недаром кричные мастера ходили с такими красными,