Тайные сказы рабочих Урала - Елизавета Максимовна Блинова

На это указывает и упоминание в сказе «Бунт» о приезде Александра I. Значит, это было в 1824 году.

Эти повсеместные бунты на заводах и приисках Урала совпали с подготовкой восстания декабристов, и, несомненно, рабочие сказы и предания должны будут осветить эту, еще не раскрытую страницу истории.

Рассказы о «Блюмовском разрезе» очень устойчивы на Миасских золотых промыслах. До сих пор существует в Ильменском заповеднике необычайно богатая драгоценными камнями «Блюмовская копь». Это название не дает забыть нашей молодежи о каторжных условиях работы в дореволюционное время.

27. Притча

Записано в г. Свердловске в 1937 году со слов свердловского гранильщика Г. И. Бабанова, 64 лет.

Сказка, несомненно, литературного происхождения. В период первой революции сказка бытовала во многих подпольных революционных организациях в Киеве, Одессе и Житомире.

Настоящий вариант сильно изменен. Собственно, остался только сюжет притчи.

По словам Бабанова, он услышал сказку и запомнил ее почти дословно.

28. Чапай

Перепечатано из газеты «Ленинские искры» от 3/X 1936 года в г. Челябинске. Записал сказ Сарайкин в Сатке.

Чапаев — любимый народный герой, и поэтому неудивительно, что о нем складываются легенды и народная фантазия наделяет своего любимого героя бессмертием.

В Саратове, в Самаре и на Урале записаны почти тождественные сказы. Чапай не умер, а переплыл Урал.

«Немного отдохнул, а потом пошел на бухарскую сторону бойцов себе искать, чтобы потом с беляками драться. Ушел и больше не пришел. Никто его не видел. Только идут разговоры, будто жив Чапай».

Евдокимова, вдова и мать замученных белогвардейцами рабочих-партизан, которая рассказала, как «песня ее живой сделала», (сказка приводится в настоящем сборнике) слушая разговор о боях в Испании, неожиданно сказала: «Вот все думаю я, что, может, Василь Ивановича там дело». На недоуменный вопрос, о каком Василь Ивановиче идет речь, Евдокимова убежденно заявила: «Да об Чапае, живой-то наш соколик».

«Чапай» — это не обычный сказ-воспоминание, а поэтическое предание.

Приведенный сказ, несомненно, получил уже фольклорную устойчивость. В совершенно различных местах Челябинской области записаны почти тождественные варианты.

СКАЗЫ РАБОЧИХ

РАССКАЗЫ СТАРАТЕЛЕЙ

1. МИАССКИЕ БОГАТЕИ

У Баймака, около Верхнеуральска, арендовал у Российского общества Петров земли — и начал бить дудки.

Золота нет и нет. «Раззор!»

Понаехали французы на прииска — скупают участки.

Петров задумал и свои дудки-шахты продать.

Зарядил золотом — пятнадцать золотников — пять патронов и выстрелил из ружья в стенки шахты.

Французы, конечно, наперво пробу брали, а Петров покажи им те места, куда растерял золото. Ну, на первой же пробе французы взяли пять золотников с ковша, на второй — с воза шесть золотников.

Об зарились на богатимую пробу и скупили за много тыщ шахты у Петрова. Разбогател Петров, а у французов нет и нет золота, а Петров помалкивает себе, бросил золото мыть, а открыл лавки в Миассе и зажил на настрелянное золото.

Был у нас золотничным на прииске Александровском Дунаев Петр Константинович, жизни от него не было старателю.

— С ума бы тебе сойти! — в глаза ему так и говорили.

Не давал он пощады старателю, а обвешивал он нас — спасу не было.

Нахапал золота — страсть. Не пропускал ни одной бабы и девки. Был холостой — лет тридцать семь ему было.

— Приведи Настю ко мне на ночку, делянку с золотом получишь! — предлагал он старателю, если у того пригожая дочь была.

— Баба твоя пускай придет ко мне, и сговоримся, — говаривал он старателю какому — и прогонит его с богатой делянки.

Которые бабы или девки шли по нужде, потому, «голод не тетка», а больше все ругали золотничного. «Рехнуться бы тебе умом, кобель окаянный!» — отплевывались бабы и девки.

Привозит однажды Дунаев тридцать рублей золота своему дружку, богатею миасскому — Важдаеву, скупщику золота.

Важдаев золото взял, унес к себе в спальню, а Дунаева — угощать:

— Закусим, Петя, а потом уж и дело! Это от нас не уйдет! Выпили изрядно, закусили.

Дело к вечеру.

Захмелевший Дунаев и говорит:

— Пора ехать! Прикинь на весах для верности золото, да рассчитаешься!

— Какое золото?

— Как какое?..

— Ты проснись, Петя! Аль очумел?

С Дунаева хмель, как рукой, сняло.

— Ты, друг, шутки брось! — и кинулся в спальню, а там золота и не оказалось.

А Важдаеву смех:

— Вот удружил! Ай, Петя! Никак, и впрямь рехнулся!

Дунаев — драться.

Важдаев крикнул дворника и вытолкал друга за порог.

Дунаев вскоре сошел с ума.

2. ЗОЛОТОКРАДЫ

На Мариинской шахте золото было при «Компании» шибко богатое. В сутки выбирали из шахты пять-семь фунтов.

Управителем тогда был Кнорт Владимир Валентинович — на прииске от «Компании» графов Асташева и Левашева и купца Дараганос, которые жили в Питере, а управителем всех приисков в Миассе был Баскин Петр Павлович, — это было в 1881 году.

Робили тогда в шахте по двенадцать и больше часов, а как вылезешь из шахты, дадут стакан вина, снимешь мокрую одежду и стоишь голый, хошь летом, хошь зимой, все едино. Обыщут, не вынес ли золото с собой. Ну, мы, знамо дело, были тоже не дураки, на каторгу итти не шибко любо.

А платили нам поденно. На харчи нехватало, и потому золото все же крали у «Компании».

Мы, рабочие, так тогда говорили:

— Сам управитель золото ворует, и смотритель Дунаев, и стражник Петров, а нам что дали? Нет…

Был тогда у нас кочегаром у двигателя на шахте Пермяков Степан Андреевич, в шахту он спускался по делам своим как кочегар, и мы с ним договорились:

— Выноси, на, — золото пополам, — и выносил.

На него прилику не было у начальства.

Так-то вот в субботу поехал старатель-забойщик Воробьев в Миасс — домой.

Дело было зимой, холод, ночь. Вдруг на Воробьевской горе, за прииском, преградили ему дорогу-путь казаков человек семь с старшим стражником Петровым Михаилом Ивановичем. А Петров был шибко сноровный, и из-за него немало людей шло на каторгу.

— Стой! — скомандовал Петров. — Золото везешь?

— Ищите! — смеется Воробьев.

Был он отпетая головушка и умел провозить с прииска золотце-то.

— Снимай тулуп!

Обыскали, ощупали, рылись в санях, в сбруе лошади, в гриве, везде, — нет золота.

— Где золото? — приступает Петров, а ему фискалы, — были таки доносчики из нашего брата, старателей, — донесли уж раньше, что золото Воробьев повезет.

— Ищите! — смеется Воробьев.

— Скидывай одежду!

Воробьев скинул пиджак, брюки, остался в белье исподнем. Обыскали, — нет золота.

— Скидывай все, дочиста! — приказал Петров, лютея все больше, и огрел Воробьева нагайкой.

— Кар-раул! — было закричал Воробьев.

Стражники заткнули ему рот, содрали исподнее