Брак с Драконом: Почему это так Сложно? - Алекса Рид

Валерия танцевала с королевской грацией — спину держала, как аршин проглотила, каждый шаг выверен, каждая улыбка отточена. Но я заметила, как Клаус напрягся, когда она положила руку ему на плечо. Как он слегка отстранился, когда она попыталась прижаться ближе. И как его челюсть сжалась в тот момент, когда она прошептала ему что-то на ухо.

— Мила, — распорядитель посмотрел на меня поверх очков. — Ваша очередь.

Я встала, чувствуя, как подкашиваются ноги. Сделала шаг. Второй. Ступени вели в центр зала, и каждый шаг давался с трудом, словно я шла по болоту.

Клаус стоял напротив, протягивая руку.

— Не бойся, — прошептал он, когда я вложила свою ладонь в его. Пальцы сомкнулись вокруг моей руки — горячие, сильные. — Я веду. Ты просто следуй.

— Легко вам говорить, — прошептала я в ответ. — Вы же не боитесь опозориться при всех судьях.

— Я тоже боюсь, — ответил он, и это было так неожиданно, что я забыла о страхе.

Он положил руку мне на талию, и я почувствовала, как по коже побежали мурашки. Его ладонь была горячей даже сквозь плотную ткань бархата. Вторая моя рука лежала на его плече — твёрдом, как камень, напряжённом.

— Смотри на меня, — сказал он. — Не на ноги.

Музыка заиграла — медленная, тягучая, похожая на вздох. Он двинулся, и я сделала шаг. И провалилась куда-то — в пустоту, в страх, в неуверенность. Но он подхватил меня, удержал, повёл за собой. Как будто знал, куда я ступлю, ещё до того, как я сама это решила.

Он вёл искусно, идеально. Я почти не задумывалась, куда ставить ноги. Просто доверилась. И это было… странно. Приятно. Страшно.

А потом я наступила ему на ногу.

Он вздрогнул — весь, от плеч до пяток, — но не остановился. Только чуть сжал мою талию, притягивая ближе.

— Простите, — прошептала я, чувствуя, как горят щёки.

— Ничего, — ответил он сквозь зубы. — Продолжаем.

Я наступила ещё раз. На этот раз сильнее. Случайно! Он не вздрогнул. Он замер — на долю секунды, едва заметно. Но я увидела, как побелели его скулы, как напряглись желваки.

— Ещё раз, — прошипел он, склоняясь к моему уху с улыбкой, — и я тебя убью. В вежливой форме. Прилюдно. С цветами.

— Вы сами меня позвали на танец, — огрызнулась я, чувствуя, как страх сменяется злостью — знакомой, почти привычной. — Сами виноваты. Не надо было приглашать.

Он ничего не ответил, только крепче прижал меня к себе и закружил — быстро, резко, так, что у меня закружилась голова. Платье взметнулось, туфельки едва касались пола. Я вцепилась в его плечо, боясь, что упаду.

Танец закончился. Я отступила, поклонилась и, не глядя на него, вернулась на своё место. Сердце колотилось где-то в горле. Ноги дрожали. Но я не упала. Не провалилась сквозь землю. Даже не наступила в третий раз. Всего два.

* * *

Пока Клаус танцевал с остальными, я сидела и думала. И чем дольше я смотрела, тем тяжелее становилось на душе.

Я думала об Элинор, об Алдионе, о том, что они заслуживают быть вместе. О том, что я обещала помочь. И о том, что Клаус — единственный, кто может что-то изменить. Судьи принимают решения, но у него есть власть.

Может, он сможет… Но как спросить? Не напрямую же. Не сдавать их. Просто спросить гипотетически: «А что бы вы сделали, если бы узнали, что одна из претенденток не хочет здесь быть? Что у неё есть любимый? Отпустили бы вы её?»

Я вздохнула, отгоняя лишние мысли. Спрошу позже. Когда останемся наедине. Когда танцы закончились и все начали расходиться — судьи удалились совещаться, претендентки разбрелись по комнатам, — я подошла к Клаусу. Он стоял у окна, глядя в темноту, и казался уставшим.

— Мне нужно с вами поговорить, — тихо сказала я. — Это важно. Не здесь.

Он посмотрел на меня, в его глазах мелькнуло любопытство.

— Хорошо. Идём.

Мы свернули в закрытый сад — то самое место, где цвели поздние розы. Стеклянные стены пропускали лунный свет, превращая сад в серебристое царство. Воздух был влажным, прохладным, пах мокрыми листьями и цветами. Вокруг — тишина, только где-то далеко, в другой части замка, слышались голоса слуг.

— Красиво здесь, — сказал Клаус, оглядываясь. — Я редко сюда захожу. Всё времени нет.

— Жаль, — ответила я. — Здесь хорошо думается.

— О чём?

— О разном. — Я повернулась к нему. — Клаус, я хотела спросить…

Он сделал шаг ко мне. Я не успела договорить. Он задвинул тяжёлый засов на двери, прижал меня к стеклянной стене и поцеловал.

Так резко! Я даже опомнится не успела.

Его губы были горячими, требовательными, язык скользнул в мой рот, и я забыла, как дышать. Мир перевернулся. Сердце ухнуло в пятки, потом взлетело к потолку, разбилось о сферы и рассыпалось на тысячи осколков.

Я оттолкнула его. Силой, от души, так, что он отступил на шаг.

— Что… что это было? — выдохнула я, прижимая ладонь к губам. Щёки горели, в глазах потемнело, дыхание сбилось.

Клаус смотрел на меня, чуть наклонив голову. В его глазах пылало неподдельное удивление.

— Я думал, всё к этому ведёт, — сказал он. — Ты. Я. Этот сад. Луна. Цветы. Танцы. Чего ещё ждать?

— К чему ведёт? — я не верила своим ушам. — К чему, по-вашему, всё это ведёт?

— Ну… — он пожал плечами, и в этом жесте было что-то мальчишеское, почти неловкое. — Ты мне нравишься, Мила. Как женщина. Ты привлекаешь меня.

— Привлекаю? — я сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает злость — горькая, обжигающая. — Вы поэтому дарите мне платья? Туфли? Танцуете со мной? Чтобы потом прижать к стенке и поцеловать, как… как какую-то…

— Нет, — он покачал головой, и его лицо стало серьёзным. — Платья и туфли — для отбора. Для роли. А это… — он кивнул на дверь, на сад, на наше близкое расстояние, — это другое. Это личное. Я могу хотеть тебя и одновременно делать вид, что мы просто партнёры. Это не противоречит.

—