Брак с Драконом: Почему это так Сложно? - Алекса Рид

— Надо возвращаться, — сказала Миран, глядя на просвет между досками. — Скоро стемнеет.

Мы вышли из сторожки. Лес уже начал темнеть, тени становились длиннее, деревья — зловещее. Я смотрела на небо — солнце клонилось к закату, окрашивая облака в багровые тона. Мы потеряли время. Искать уже нет смысла.

— Кристалл, — вспомнила я. — Мы даже не искали.

— Наплевать на кристалл, — ответила Брунхильда, и её голос был твёрдым. — Главное — выжить. И вернуться. Кристалл найдут другие.

Мы двинулись обратно, выбрав другую тропу — подальше от того места, где нас нашли. Шли быстро, молча, почти бегом. Я старалась не отставать, хотя ноги гудели, в боку кололо, а в голове шумело. Не привыкла так долго… гулять.

* * *

Когда мы вышли из леса, солнце уже почти скрылось за горизонтом. У ворот собрались девушки — кто-то с добычей, кто-то с пустыми руками. Валерия стояла в стороне, окружённая своими служанками, с самодовольной улыбкой на лице. Увидев меня, она чуть сощурилась, но ничего не сказала. Только уголки её губ дрогнули в усмешке.

— Последними прибывают… — распорядитель заглянул в свиток и нахмурился. — Мила, Брунхильда, Миран.

Судьи переглянулись. Судья-дракон усмехнулся — открыто, злорадно.

— Без кристалла, без добычи, — сказал он, и его маленькие глазки сверкнули. — Опоздание. В правилах чётко сказано: «Вернуться до заката». А вы опоздали.

— Не торопитесь, — раздался голос Клауса.

Он поднялся с кресла, подошёл ко мне. В его глазах только тревога и… облегчение? Он быстро оглядел меня с ног до головы, убеждаясь, что я цела.

— Что случилось в лесу? — спросил он тихо, чтобы не слышали остальные.

Я смотрела на него. На его лицо. На щёку, где ещё вчера краснел след от моей ладони.

— Мы заблудились, — сказала я. — Свернули не на ту тропу.

— И нашли альтернативный путь, — добавил Клаус, поворачиваясь к судьям. Его голос стал громче, твёрже. — Это не менее ценно, чем кристалл. Она исследовала местность, поняла, как ориентироваться. Она не сидела на месте. Я засчитываю прохождение испытания.

— Но правила… — начал судья-дракон, и его лицо побагровело.

— Правила — мои, — отрезал Клаус, и в его голосе зазвучала сталь. — Я сказал.

Повисла тишина. Судьи зашептались, переглядываясь. Судья-птица кивнул, судья-эльф остался безучастен, судья-дроу чуть заметно улыбнулась. Судья-гном покачал головой, но возражать не стал. Валерия побелела от злости. Её кулаки сжались, губы задрожали, но она промолчала.

Я поклонилась и, не глядя на Клауса, пошла в дом. Ноги дрожали, спина ныла, но внутри было… тепло. Словно кто-то встал между мной и холодным миром.

* * *

Вечером, когда я уже сидела в своей комнате, перематывая ноги тряпицами — старые туфли всё же натёрли кожу, — в дверь постучали.

— Открой, — раздался голос Клауса.

Я хотела сказать «нет», хотела сделать вид, что меня нет. Но ноги сами понесли к двери. Пальцы дрожали, когда я отодвинула засов.

— Зачем вы пришли? — спросила я, не открывая. И тут же поняла глупость вопроса.

— Поговорить. Пожалуйста, — ответил он, и в этом «пожалуйста» было столько искренности, что я не удержалась. Я открыла дверь.

Он стоял в коридоре — без камзола, в одной белой рубашке с расстёгнутым воротом. Волосы были распущены и спадали на плечи, а в глазах — тени усталости. В руках — небольшая коробка.

— Это не подарок, — сказал он, видя мой взгляд. — Это мазь. Для ног. Я заметил, что ты хромаешь. После леса.

— Спасибо, — я взяла коробку, но не приглашала входить. — Я справлюсь.

Он не двинулся с места. Просто стоял и смотрел. Потом сделал шаг — и оказался в комнате. Я вздохнула.

— Зачем вы пришли, Клаус?

Он сел на стул у камина, не спрашивая разрешения. Помолчал, глядя на огонь. Я села напротив, в кресло, поджав ноги.

— Расскажи, что случилось в лесу на самом деле, — сказал он, наконец. — Я видел, как ты вышла. Ты была напугана. И не из-за того, что заблудилась.

— С чего вы взяли?

— Я знаю, как выглядит испуганный человек, — он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула боль. — Я не слепой.

Я молчала. Не хотелось рассказывать. Не хотелось жаловаться. Но он смотрел так, что врать было бесполезно — его золотистые глаза видели насквозь.

— Валерия послала своих людей, — сказала я, чувствуя, как внутри поднимается злость. — Они хотели задержать меня в лесу. Чтобы я не вернулась до темноты. Или вообще не вернулась.

Он побледнел. Его пальцы сжали подлокотник кресла.

— Где это было?

— В лесу. У старой сторожки, у Западного ручья. Меня спасли Брунхильда и Миран. Если бы не они… — я замолчала.

— Повезло, — он выдохнул, и его плечи опустились. — Могло быть хуже. Намного хуже.

— Почему вы не удивились? — спросила я, чувствуя, как внутри закипает обида. — Вы не удивлены. Вы… знали?

Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Потому что я знаю, на что способна Валерия. И её дядя. Они не просто хотят власти. Они хотят уничтожить всё, что создала моя мать. А я — её наследник. Если они уберут меня — кланы снова начнут враждовать. Им это выгодно.

— Но ведь ваш отец — действующий владыка? Или я что-то путаю в титулах? — спросила я, чувствуя, что наконец могу спросить об этом. — Почему он не вмешается? Он же… легенда, как говорят. Его боятся. Его уважают.

Клаус усмехнулся — горько, без тени веселья.

— Мой отец, Кассиан, не готов обвинять кого-то за мысли. Они ещё не действовали. Я ему доверяю, но… Сейчас родители объезжают кланы, помогают, где могут, но в политику не лезут. Он сказал: «Теперь это твоё место, сын. Справляйся сам». И уехал.

— То есть вы… вы уже владыка? Не наследный, а действующий? Но вы же…

— Я — действующий владыка, — кивнул он, и в его голосе звучала усталость. — Но Совет старейшин сохранил власть. Моя мать, когда объединяла кланы, создала Совет, чтобы ни один дракон не мог творить что вздумает. Чтобы не было тирании. Я должен считаться с ними. А дядя Валерии — один из главных в Совете.

— Поэтому