Брак с Драконом: Почему это так Сложно? - Алекса Рид

— Мила, — Лисса догнала меня в коридоре, когда я выходила. Она была бледнее обычного и нервно теребила передник. — Будь осторожна. Лес опасный. Магические звери — не шутка. Я слышала, как Грета рассказывала, что в прошлом году охотники видели ледяного волка у Западного ручья.

— Какие звери? — я замерла, чувствуя, как холодок бежит по спине.

— Ну… говорят, там водятся ледяные волки. Но их давно не видели. Наверное, — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла нервной. — Наверное, это просто слухи.

— Спасибо, успокоила, — вздохнула я. — Ты — мой личный генератор тревожности.

— Я за тебя волнуюсь, — она сжала мою руку. — Возвращайся живой.

— Постараюсь.

Я надела старое чёрное платье — то самое, шерстяное, в котором ходила на кухню и в прачечную. В нём было удобнее передвигаться, и не жалко было порвать. Новые туфли оставила в комнате — они были красивыми, но не для леса. Надела свои старые, разношенные башмаки, в которых мы с Лиссой бегали по замку, когда нужно было сэкономить время. Схватила карту, сунула за пояс маленький ножик, который дала мне Грета («на всякий случай, дитя»), и вышла во двор.

У ворот уже толпились девушки. Валерия, окружённая двумя служанками, раздавала указания. Увидев меня, она презрительно сощурилась и что-то шепнула своим людям. Те кивнули.

Брунхильда стояла в стороне, разглядывая карту, хмурясь и покусывая губу. Миран — рядом с ней, но на расстоянии вытянутой руки. Видимо, их ссора ещё не утихла. Элинор и Алдион обменялись быстрыми взглядами — я заметила, как он чуть кивнул, и она скрылась в лесу первой, словно хотела побыть одна.

Авианна взлетела, покружила над поляной и приземлилась обратно, поняв, что сверху ничего не видно.

— Идём вместе? — предложила Брунхильда, подходя ко мне. Её голос был спокойным, но в глазах я заметила тревогу.

— А ты не боишься, что я буду тормозить? — спросила я, чувствуя себя обузой.

— Не боюсь, — она улыбнулась краешком губ. — К тому же, втроём веселее, чем одной.

— Втроём? — не поняла я.

Миран, которая всё это время стояла в стороне, внезапно оказалась рядом.

— Я иду с вами, — сказала она, ни к кому не обращаясь, и скрестила руки на груди. — Не потому что я вас люблю. А потому что в одиночку скучно. И скучно — это смертельно опасно. Я могу уснуть прямо на ходу.

Брунхильда усмехнулась, но ничего не сказала. Я почувствовала, что между ними всё ещё пробегает холодок, но они старались не ссориться при мне. Что ж, уже прогресс.

Мы двинулись в лес.

* * *

Лес встретил нас тишиной и прохладой. Сосны стояли высокими, тёмными, их ветви сплетались в плотный полог, сквозь который едва пробивался дневной свет. Земля была мягкой, усыпанной хвоей и прошлогодними листьями. Пахло смолой, прелой листвой.

— Кристалл должен быть где-то у Западного ручья, — сказала Брунхильда, сверившись с картой. — Идём по тропе, не сворачиваем.

Мы шли молча. Я старалась не отставать, хотя корни и камни норовили подставить мне подножку. Брунхильда шла уверенно, как человек, который знает лес не по картам. Миран — с лёгкостью, несмотря на свои туфли на каблуках, перепрыгивая через препятствия, словно танцевала.

— А ты где научилась так ходить? — спросила я у Миран, когда мы остановились перевести дух.

— Дроу родом из подземелий, — она усмехнулась и поправила выбившуюся прядь. — Там тропы похуже будут. И света нет. И пол скользкий. И стены сыпятся. А тут — рай, а не лес. — она кивнула на Брунхильду. — Да и в детстве мы с этой лазали по всем горам. Она вечно таскала меня на подвиги. То в пещеру, то на утёс, то к водопаду.

— Ты не жаловалась, — заметила Брунхильда, не оборачиваясь.

— Я была ребёнком. Дети глупые. И доверчивые, — Миран бросила на подругу быстрый взгляд. — Думали, что дружба — это навсегда.

Брунхильда промолчала, но я заметила, как напряглись её плечи. Между ними всё ещё стояла та стена, которую не разрушить парой фраз. Мы пошли дальше. Тропа вилась, петляла, иногда раздваивалась. Брунхильда уверенно выбирала направление, и я почти перестала бояться — когда впереди, из-за поворота, послышались голоса.

— Сворачиваем, — шепнула Миран, хватая меня за руку. Её пальцы были холодными. — Это Валерия и её люди.

Мы скрылись за деревьями, прижались к стволам. Я затаила дыхание, боясь пошевелиться. Сердце колотилось так, что, казалось, его стук разносится по всему лесу.

Я выглянула из-за сосны. Валерия шла по тропе в сопровождении двух слуг — высоких, плечистых мужчин в зелёных плащах. На поясах висели короткие мечи. Она что-то приказывала им тихим, шипящим голосом — таким, каким говорят, когда не хотят, чтобы посторонние слышали.

— Найдите эту служанку, — донеслось до меня. — Человечку, или как их там? И сделайте так, чтобы она заблудилась. Мне не нужны конкуренты. И не нужны проблемы. Просто уберите её с глаз.

— Будет сделано, госпожа, — ответил один из слуг, и они свернули в нашу сторону.

Я замерла, чувствуя, как мороз бежит по коже. Это она. Она хочет меня устранить. Вывести из игры.

— Надо уходить, — прошептала Брунхильда. — Быстро и тихо. Не хватало ещё встретиться с ними в лесу.

Мы свернули с основной тропы и углубились в чащу. Я старалась ступать бесшумно, но старые башмаки хрустели по сучьям, а дыхание сбивалось от быстрого шага и волнения.

— Сюда, — Миран указала на узкую тропинку, уходящую вниз, к оврагу. — Там их люди не пройдут. Или пройдут, но с трудом. А мы пока уйдём. Ступайте, как я.

Мы спустились. Овраг был глубоким, с крутыми склонами, поросшими папоротником и мхом. Внизу журчал ручей — вода была прозрачной, холодной, пахло тиной. Воздух стал влажным, почти тяжёлым.

— Я думала, Валерия просто злая, — сказала я, отдышавшись и прислоняясь к стволу старой ивы. — Но чтобы подсылать людей… Это уже не злость. Это заговор.

— Она опасна, — ответила Брунхильда, оглядываясь по сторонам. Её голос был напряжённым. — Её дядя не просто так судья. У них связи, деньги, власть. И они привыкли получать своё.

— Что им нужно? Власть?