Брак с Драконом: Почему это так Сложно? - Алекса Рид

— Власть, — кивнула Миран, и её глаза потемнели. — И не просто власть. Им нужно, чтобы отбор провалился. Чтобы Клаус не женился, а лучше — опозорился. Тогда Совет сможет сместить его. И посадить на его место кого-то из своих. Валерия, крайний вариант. Если отбору быть — победить должна она.

— Но зачем? — я не понимала. — Зачем им это?

— Затем, что Клаус — сын своей матери, — тихо сказала Брунхильда. — Его мать объединила кланы, установила мир. Не всем это выгодно. Некоторые хотят вернуть старые порядки. Когда каждый клан сам за себя. Когда можно грабить соседей и ни перед кем не отчитываться.

— А дядя Валерии — один из них?

— Один из главных, — Миран сплюнула в сторону, выражая своё отношение. — Он ненавидит всех, кто не чистокровный дракон. Особенно людей. Тебя он терпеть не может. Ты для него — оскорбление. Живое напоминание, что его власть не безгранична.

— Я заметила, — вздохнула я, вспомнив его масляные угрозы за обедом.

Мы двинулись дальше, огибая овраг. Брунхильда шла первой, прокладывая путь. Я — за ней, стараясь не отставать. Миран — замыкающей, то и дело оглядываясь.

В какой-то момент тропинка раздвоилась. Брунхильда сверилась с картой, нахмурилась.

— Нам направо, к ручью. Если верить карте, там должна быть поляна с дубом. Кристалл может быть там.

Я сделала шаг в ту сторону, но Миран вдруг схватила меня за плечо — резко, сильно, так, что я вскрикнула.

— Стой. Слышите?

Мы замерли. Тишина. Только ручей журчит где-то внизу. А потом — шаги. Мягкие, крадущиеся. Из-за деревьев доносились голоса. Те самые слуги Валерии.

— Они нас выследили, — прошептала Брунхильда, и её лицо побледнело. — Быстро, назад!

Но было поздно. Из-за сосен вышли двое мужчин. Их лица были жёсткими, обветренными, глаза — холодными, как зимнее небо. На поясах висели короткие мечи, в руках — верёвки.

— А вот и наша пропавшая барышня, — сказал один, усмехаясь. — Решили прогуляться? Нехорошо. Лес опасен. Волки, звери… Мало ли что. Глупая часть отбора, да?

— Уходите, пока целы, — ответила Брунхильда, вставая передо мной. Её голос был твёрдым, но я заметила, как дрожат её пальцы.

— Целы? — второй мужчина рассмеялся — глухо, недобро. — Ты, гномиха, не страшна. А ты, дроу, вообще не в своей тарелке. Идите отсюда, мы не к вам. Нам нужна только эта. — он кивнул на меня.

— Она с нами, — отрезала Миран, и в её голосе зазвучала сталь.

— С вами? — первый сделал шаг вперёд, и я увидела, как его рука легла на рукоять меча. — Получается… сегодня минус три соперницы.

Я попятилась, уперлась спиной в шершавый сосновый ствол. Сердце колотилось где-то в горле, готовое выскочить. Нужно бежать. Но куда? Лес чужой, тропы незнакомые. А они — охотники, и я — их добыча.

— Мила, — быстро сказала Брунхильда, не оборачиваясь. — Когда я скажу «беги», беги в ту сторону, — она кивнула влево, где тропинка уходила вниз, к густому орешнику. — Не останавливайся. Найди ручей, иди вверх по течению. Там старая сторожка. Спрячься. И не выходи, пока не стемнеет.

— Но вы…

— Беги!

Брунхильда шагнула навстречу мужчинам, и в этот момент один из них выхватил меч. Не для того, чтобы убить — просто чтобы напугать. Лезвие сверкнуло в лучах солнца, пробивающихся сквозь кроны. Я не стала ждать. Я побежала.

Ветки хлестали по лицу, оставляя на щеках жгучие царапины. Корни норовили вывернуть ногу, и я спотыкалась на каждом шагу. Неслась вперёд, не разбирая дороги, только бы подальше, только бы не слышать их голосов за спиной.

В ушах свистел ветер. В груди жгло так, что каждый вдох превращался в крик. Я бежала, спотыкалась, вставала и снова бежала.

Пока не вылетела на небольшую поляну, где стояла старая, покосившаяся сторожка. Она была сложена из грубых брёвен, с провалившейся крышей и выбитыми окнами. Дверь — приоткрыта, на ржавых петлях. Я влетела внутрь, захлопнула дверь и привалила её чем-то тяжёлым — старым верстаком, стоявшим у стены.

Темнота обняла меня, как могила.

Я стояла, дрожа, прижимая ладони ко рту. Сердце колотилось так, что, казалось, его стук слышен за дверью. Снаружи было тихо. Ни шагов, ни голосов. Только моё хриплое дыхание.

Я просидела в темноте, прижавшись к стене, кажется, вечность. Ноги гудели, спина затекла, в голове билась одна мысль: «Только бы они не нашли. Только бы не нашли. Я предала своих подруг? А что бы я сделала? Зачем сбежала? почему…».

А потом — шаги. Тихие, осторожные.

— Мила? — голос Брунхильды. — Ты здесь?

— Здесь, — прошептала я, с трудом отодвигая верстак. Пальцы дрожали и не слушались.

Дверь открылась. На пороге стояли Брунхильда и Миран — обе запыхавшиеся, с раскрасневшимися лицами, в испачканной землёй одежде. У Миран была расцарапана рука, из царапины сочилась кровь. У Брунхильды — порван рукав и сбитая коса.

— Живы? — спросила я, чувствуя, как к горлу подступает комок.

— Живы, — кивнула Брунхильда, вытирая пот со лба. — Они не хотели драться всерьёз. Мы их обошли.

— Вы их… — я не договорила.

— Мы убежали, — усмехнулась Миран, и в этой усмешке было больше усталости, чем веселья. — Не гордись. Я не умею драться в лесу в туфлях и с корсетом.

Я хотела сказать что-то ещё, поблагодарить, обнять, но не успела. За дверью снова послышались голоса.

— Обыщите сторожку, — это был тот самый мужчина. — Она не могла далеко уйти. Следы ведут сюда.

— Закрывайтесь, — шепнула Брунхильда.

Мы замерли, прижавшись к стене, стараясь даже не дышать. Сердце колотилось так, что, казалось, его стук слышен за дверью.

Шаги приближались. Скрипнула дверь — верстак держал, но я видела, как дверная ручка медленно поворачивается, как петли жалуются на тяжесть.

— Никого, — сказал кто-то снаружи, и я узнала второй голос. — Дверь заперта. Пошли. Смысл терять время. Кристалл найти не помешало бы.

— А если она здесь? Мы же не заглянули.

— Зачем тебе служанка? Валерия сказала «задержать», а не «поймать». Она и так не найдёт кристалл. Не переживай. Темнеет скоро.

Шаги удалились. Я выдохнула — и только тогда поняла, что всё это время не дышала. Лёгкие горели огнём.

— Ушли,