Брак с Драконом: Почему это так Сложно? - Алекса Рид

— Не только, — подтвердил он. — Если я откажусь сейчас, Совет скажет, что я не способен править. Что я эгоистичный, незрелый мальчишка, который не хочет выполнять свой долг. Придётся отцу вернутся, а он так этого не хочет.

Он замолчал. Я молчала тоже. Камин потрескивал, отбрасывая на стены танцующие тени. Где-то вдалеке ухнула сова.

— Вы поэтому хотели, чтобы я выиграла? — спросила я наконец. — Чтобы бросить вас, и тогда вы скажете, что разбиты и не хотите жениться?

— Да. Это был план. Глупый, наивный, детский. Но — план. — он провёл рукой по лицу. — Я думал, что так будет проще. Что ты согласишься, сыграешь роль, получишь свой домик, и никто не пострадает.

— А теперь?

— А теперь, — он посмотрел на меня, — теперь я не знаю, что делать.

— Вы не знаете? — я не поверила своим ушам.

— Я привык всё контролировать, Мила, — сказал он тихо. — Привык знать на шаг вперёд. Просчитывать варианты. Управлять людьми. А с тобой… с тобой я постоянно ошибаюсь. То надеюсь, что ты провалишься и уйдёшь. То боюсь, что тебя выгонят. То целую без спроса. — он помолчал, глядя в огонь. — Вчера я вёл себя как последний идиот. Прости.

Я замерла. Он извиняется? Клаус, наследный владыка, перед которым трепещут советники и кланы — извиняется? Передо мной? Служанкой?

— Простите, что? — переспросила я, думая, что ослышалась.

— За вчерашнее, — он поднял на меня взгляд. — За поцелуй в саду. За мои слова про девушек. Я не должен был навязываться. Ты права — я думал, что все вокруг должны меня хотеть. Потому что я красивый, богатый, титулованный. А когда кто-то говорит «нет», я злюсь. Это глупо. И мерзко.

Я смотрела на него и не верила. Тот самый высокомерный, насмешливый дракон, который заставлял меня сдувать пыль с книг и переставлять ящики — извиняется.

— Я… — я запнулась, чувствуя, как щёки заливаются румянцем. — Я тоже виновата. Пощёчина была лишней. Вы не заслужили.

— Ещё как заслужил. Спасибо, — он усмехнулся.

— Клаус, — сказала я, чувствуя, как внутри поднимается что-то смелое. — Что нам теперь делать?

— Не знаю, — ответил он честно. — Может, просто… не врать друг другу? По крайней мере, больше, чем необходимо по плану.

— Хорошо, — кивнула я. — Не врать. Это я умею.

Он встал, подошёл к двери, обернулся.

— И, Мила?

— Да?

— Ты мне всё же нравишься, — сказал он, и его голос был тихим, почти шёпотом. — Упрямая, дерзкая, честная. И… красивая. Даже в костюме служанки. Особенно в нём. Сексуально…

Я только успела кинуть в него подушку, когда он скрылся за дверью.

— Драконы, — прошептала я в темноту. — За что вы так с нервами играете?

Ответа не было. Только тихий треск дров и стук моего сердца.

Глава 15 «Кто решит чужие проблемы?»

Глава 15 «Кто решит чужие проблемы?»

Капли стучали по карнизу, и каждый удар отдавался где-то в груди — ровно, монотонно, как отсчёт времени. Я проснулась рано — на этот раз не от грохота, а от собственной тревоги, которая свила гнездо под рёбрами и не отпускала всю ночь.

В голове крутились слова Клауса, его извинения, его странная мягкость. И это его «сексуально» под конец. Я до сих пор краснела, вспоминая. Чего он добивается? Зачем говорит такие вещи? Я же не какая-то там… не та, кто падает от комплиментов. Или падает? Нет, не падает!

Но сегодня меня ждало другое дело. Более важное. То, которое я откладывала уже несколько дней, прячась за вечной занятостью и страхом.

Я оделась тихо, накинула тёплый плащ и выскользнула в коридор. В замке было ещё тихо — слуги только начинали свои утренние хлопоты, где-то внизу звенела посуда, перекликались голоса. Претендентки спали после вчерашнего испытания. Идеальное время для разговора, который мог всё изменить.

Комната Элинор находилась в западном крыле, рядом с библиотекой — той самой, где я впервые увидела её плачущей. Я постучала — тихо, почти неслышно, боясь, что кто-то услышит. Сердце колотилось где-то в горле.

— Войдите, — раздался её голос. Усталый, безжизненный, словно она тоже не спала всю ночь.

Элинор сидела у окна, поджав ноги, и смотрела на серое небо. На ней была простая белая рубашка и тёмные штаны — без платья, без макияжа, без привычной ледяной маски. Её волосы, обычно уложенные в идеальную причёску, свободно падали на плечи, и в этом было что-то почти… человеческое. Она выглядела обычной. И от этого ещё более несчастной. На подоконнике стояла нетронутая чашка чая — давно остывшего, судя по отсутствию пара.

— Мила, — она не удивилась. Даже не обернулась. — Я ждала тебя.

— Откуда знала? — спросила я, присаживаясь на край стула напротив.

— Ты смотрела на меня так, будто хотела что-то сказать, но боялась, — она повернулась ко мне, и в её глазах не было льда. Только усталость. Глубокая, как колодец, из которого уже вычерпали всю воду. — Я не слепая. И не глупая.

Я помолчала, собираясь с мыслями. Как сказать то, что нельзя говорить? Как нарушить чужую тайну, не разрушив доверие?

— Элинор, — начала я осторожно. — Нельзя это так оставлять.

Она только закрыла глаза и выдохнула — долго, тяжело, словно несла этот груз вечность и наконец решила его опустить. Руки её, лежавшие на коленях, чуть заметно дрожали.

— Я думаю, что схожу с ума, — сказала она тихо, открывая глаза. — Когда ты начала на меня так смотреть — с жалостью, с сочувствием. Я думала, что Валерия послала тебя шпионить. Что ты записываешь каждое моё движение, чтобы потом донести.

— Нет, — покачала я головой, чувствуя, как обида поднимается внутри. — Я не шпион. Я просто… не знала, что делать. Это не моя тайна. Я не имела права в неё влезать.

— Теперь знаешь, — она посмотрела на меня, и в её взгляде не было злобы. Только усталая покорность. — И что?

— Я хочу помочь.

— Помочь? — она горько усмехнулась. — Чем? Ты не можешь отменить отбор. Ты не можешь заставить мой клан отпустить меня. Ты не можешь… сделать ничего. Ты даже не