Брак с Драконом: Почему это так Сложно? - Алекса Рид

— А сейчас продолжим, — сказал Клаус, и зал снова загудел. — Остальные работы не пострадали.

* * *

Остальные работы действительно были приличными. Брунхильда отвечала сухо, по делу, без лишних слов — коротко, ёмко. Миран — с вызовом, но правильно, иногда добавляя комментарии вроде «а это вообще нехорошо было». Авианна — с лёгкостью и даже с юмором, иногда вставляя шутки про пернатых предков.

А Элинор…

Элинор отвечала блестяще. Я читала её лист, который Клаус показал мне тайком, сунув в руку, когда судьи отвлеклись. Она цитировала древние тексты на древнем эльфийском — я узнала несколько слов.

Приводила точные даты, имена, места битв, описывала детали ритуалов, о которых я даже не слышала. Каждый ответ был как маленькое эссе — глубокое, продуманное, безупречное.

Судьи кивали, перешёптывались с одобрением. Даже судья-гном, который почти никогда не улыбался, чуть заметно кивнул и что-то пробормотал своему соседу о там-же Лори.

— Отлично, — сказал он, громко, чтобы слышали все. — Вы знаете историю, леди Элинор. Это редкость среди молодых аристократов. Ваш клан может вами гордиться.

Элинор поклонилась — изящно, с достоинством. Я заметила, как её губы дрожат — не от страха, а от сдерживаемых эмоций. Алдион, сидевший среди судей, не сводил с неё глаз. Его пальцы вцепились в подлокотник кресла.

И в этот момент Кассиан поднялся с места.

— Простите, что прерываю, — сказал он, и его глубокий голос легко заполнил весь зал, перекрыв шепотки и шорохи. — Но у меня важное объявление.

Все замерли. Судьи повернулись к нему. Претендентки вытянули шеи, даже слуги замерли у стен с подносами.

— Я приехал не просто так, — продолжал он, обводя всех спокойным, чуть насмешливым взглядом. — Я хочу укрепить союз между драконами и эльфами. Светлые эльфы — наши надёжные партнёры, но, как известно, хорошие отношения требуют постоянного внимания. Нужны новые связи, новые люди.

Он сделал паузу, посмотрел на Элинор. Та замерла, превратившись в статую. Только глаза её расширились.

— Леди Элинор, — сказал он, и его голос стал чуть мягче. — Я наслышан о ваших дипломатических талантах. Ваш клан говорит о вас с восхищением. Ваш отец, помнится, много лет назад просил меня присмотреть за вашей карьерой. Что ж, время пришло.

Он выдержал драматическую паузу.

— Поэтому я предлагаю вам должность будущего советника по делам эльфийских кланов. Разумеется, после соответствующего обучения и стажировки под личным руководством.

В зале стало тихо — так тихо, что я слышала, как скрипит перо в руке у распорядителя.

— Вы будете работать непосредственно с советом, — добавил он, и его губы тронула едва заметная улыбка. — И, конечно, покинете отбор. Надеюсь, вы не сильно расстроены. Знаю, как девицы мечтают о таких делах, но…

Элинор смотрела на него, и я видела, как её лицо борется с эмоциями. Ледяная маска, которую она носила, треснула. По щеке скатилась слеза — первая, потом вторая.

— Я… — её голос дрогнул, сорвался, но она взяла себя в руки, выпрямила спину. — Я сочту за честь, господин. Служить вам — большая честь для меня и для моего клана.

— Вот и отлично, — Кассиан кивнул, как будто речь шла о погоде. — Собирайте вещи. Завтра мы обсудим детали. Можете не торопиться.

Элинор низко поклонилась — ниже, чем требовал этикет. Когда она выпрямилась, я увидела, как Алдион, сидевший среди судей, побелел, потом покраснел, потом замер, боясь, что кто-то заметит его реакцию. Его руки дрожали, но лицо оставалось каменным.

Валерия смотрела на всё это с открытым ртом. Её дядя что-то прошипел ей на ухо — резко, зло, — и она закрыла рот.

— Заседание окончено, — объявил распорядитель, и зал наполнился шумом голосов, скрипом стульев, шелестом платьев.

* * *

Я вышла в коридор, чувствуя, как ноги дрожат. С одной стороны — моё собственное позорище с тестом, которое будет сниться мне в кошмарах ещё много ночей. С другой — счастье Элинор, такое яркое, что оно почти физически грело.

Я свернула за угол, в тихую галерею, и увидела её.

Элинор стояла в нише у окна, прижавшись спиной к холодной стене, и плакала. Не скрываясь, не пряча лицо в ладонях, не делая вид, что у неё просто что-то попало в глаз. Слёзы текли по её щекам — крупные, тяжёлые, — но она улыбалась. Широко, счастливо, как ребёнок, которому наконец подарили то, о чём он мечтал годами.

— Мила! — она заметила меня и бросилась навстречу, забыв о своей ледяной эльфийской выдержке. — Ты видела? Ты слышала?

Я кивнула, не в силах говорить.

— Он сказал, что забирает меня! — она схватила меня за руки, сжала так, что хрустнули костяшки. — Я ухожу с отбора! Я буду советником! Я…

Она оглянулась — нет ли кого поблизости — и понизила голос до шёпота.

— Я смогу быть с Алдионом. Понимаешь? Смогу! Открыто. Не прячась. Не боясь, что нас увидят вместе. Не делая вид, что мы чужие.

— Да, — я улыбнулась, хотя внутри всё сжималось от зависти — не злой, нет, а светлой, щемящей. Зависти к её счастью, к её свободе. — Я очень рада за тебя.

— Это ты… — она запнулась, всмотрелась в моё лицо. — Ты говорила с ним? Ты рассказала ему про нас?

— Я не знаю, что он сделал, — честно ответила я. — Я рассказала ему про вас. Но он сказал, что сам придумал, как помочь. И сделал.

— Спасибо, — она обняла меня — так крепко, что я задохнулась. Её плечи дрожали, лицо было мокрым от слёз. — Спасибо, Мила. Я буду тебе вечно благодарна. Если бы не ты…

— Не надо благодарить, — сказала я, отстраняясь. — Просто будь счастлива. Это всё, что нужно.

В этот момент из-за поворота вышел Алдион. Он шёл быстро, почти бегом — его идеальные манеры куда-то испарились. Но когда увидел меня, остановился, взял себя в руки, поправил воротник.

— Мила, — кивнул он, и в его глазах была такая благодарность, что мне стало неловко. — Я… мы… спасибо.

— Не за что, — сказала я и поспешила уйти, оставив их вдвоём.

Я не оборачивалась, но слышала, как они зашептались, как всхлипнула Элинор, как Алдион что-то прошептал ей в ответ.

* * *

Я шла по