Как сделать бандита честным человеком - Ася Любич

— Ну? Что?

— Он руку сломал моему однокласснику! Косте! Мы просто случайно встретились на улице, поздоровались... А этот чертов неандерталец выскочил из машины и... Вера, это кошмар! Даже если бы я на мгновение — слышишь, на одно только вспыхнувшее мгновение! — могла представить, что такой мужчина может мне понравиться... Нет! Не пройдет и месяца, как он сломает мне шею, заподозрив черт знает в чем!

Я задумчиво побарабанила пальцами по столу, в голове мгновенно начали складываться кусочки мозаики.

— Мда... Месяц, говоришь... Надя, у меня появилась идея.

— Ой, не нравится мне твоя идея. Уже заранее, — тут же запричитала подруга. — Я твой этот тон знаю. Помнишь, как ты в институте решила свести профессора Ефима Николаевича и Марью Степановну из деканата? Ты же им тогда написала любовные записки друг от друга!

— Ну и что? Сработало же! — возмутилась я. — Они после этого перестали огрызаться на каждой лекции, и мы спокойно сдали сложнейшие экзамены.

— Сработало?! Да их через неделю уволили за разврат на рабочем месте, когда ректор застал их в подсобке!

— Ну, я не виновата, что они повели себя как животные, — буркнула я, чувствуя, как горят уши. — Я искренне хотела им счастья.

— Иногда лучше не лезть в план мироздания, Верка. А ты вечно пытаешься строить из себя бога и всех переделать под свои стандарты, — вздохнула Надя.

— Я сейчас обижусь.

— Вряд ли. Ты не из таких, тебя танком не переедешь. Ладно, во сколько и где нужно быть?

— Из магазина никуда не уходи, оставайся там. Мы скоро за тобой заедем.

— Уже «мы»? — Надя уловила множественное число.

— Вот теперь точно обижусь, — я с улыбкой опустила трубку на рычаг.

Поднявшись с места, я направилась к выходу из своего кабинета. Нужно было забрать Вольского. Я тихонько приоткрыла дверь в его кабинет и замерла от удивления: Слава читал. Реально сидел, насупившись, и читал Достоевского. Картина была бы идеальной для советской библиотеки, если бы не одно «но» — страницы романа он лениво перелистывал тяжелым дулом своего пистолета «ТТ».

Словно почувствовав мой взгляд, Вольский медленно поднял голову.

— Интересно? — спросила я, кивнув на книгу.

— Думаю, раздеть тебя было бы куда интереснее, чем читать эту нудятину, — Слава легко поднялся, ловким, привычным движением пряча оружие под мышку. — Надо ехать. Золотарев уже звонил.

— Ну поехали. Надя готова, — отрапортовала я, поправляя папку под мышкой.

Слава остановился, недоверчиво изогнув бровь:

— Прям готова?

— К цивилизованному, деловому разговору, — уточнила я.

Вольский тяжело вздохнул, качая головой, и замер прямо в дверном проеме, полностью перекрывая мне выход:

— Ну вот что вы за женщины такие... Одни сплошные разговоры, базары, обсуждения. А действия-то когда будут?

Он не двигался, буравя меня своим тяжелым взглядом. Поняв, что по-хорошему он не отойдет, я шагнула вперед и буквально толкнула его ладонями в широкую, жесткую спину, заставляя начать движение.

— Детский сад, господи... — пробормотала я.

Слава пошел вперед по коридору, но продолжал сыпать своими бандитскими подколками:

— Представляешь, Владимировна, на что мне приходится идти, чтобы ты сама захотела до меня дотронуться? Ну вот давай, серьезно, без твоих этих заумных терминов: что мне нужно сделать, чтобы ты добровольно под меня легла?

Я шла следом, сохраняя абсолютное, ледяное спокойствие:

— Раздать все ваши грязные деньги бедным, закрыть клуб и пойти учиться на повара.

Вольский даже притормозил от удивления, оглянувшись через плечо:

— Почему именно повара-то?

— Я люблю вкусно поесть, — просто пожала я плечами.

Слава на секунду завис, а затем громко, искренне усмехнулся.

Глава 22.

Глава 22.

Мы заехали за Надей к её магазину. Когда подруга вышла к машине и дёрнула дверцу, я даже удивлённо приподняла брови, разглядывая её внешний вид. Обычно Надюша не стеснялась носить смелые, экстремально короткие юбки, да и аккуратным, дразнящим декольте порой любила побаловаться. В институте она всегда считалась одной из самых ярких и притягательных красоток, за которой парни ходили толпами. Впрочем, ничего удивительного — когда у твоих родителей собственный дефицитный магазин одежды, глупо выглядеть серой мышью.

А теперь… Теперь, стоя передо мной, она до боли напоминала меня саму. Надя облачилась в максимально глухой, строгий наряд, застёгнутый буквально на все пуговицы до самого подбородка.

— Сколько пуговиц на этой юбке? — тихо спросила я, изо всех сил пряча понимающую улыбку.

— А ты знаешь, как крепко они пришиты? Намертво. Фиг порвёшь, — пробурчала Надя, нервно поправляя плотную ткань.

— Были попытки?

— Были, да, — мрачно отозвалась она и начала пробираться в салон.

Учитывая, насколько узким и сковывающим движения оказался её оборонительный наряд, села в машину она на удивление изящно. Слава, вальяжно устроившийся на переднем пассажирском сиденье, медленно обернулся к нам. Паша в это время уже плавно выжимал газ, выруливая с парковки на оживлённую питерскую улицу.

Вольский смерил нас обеих своим тяжёлым, насмешливым взглядом, задержавшись на Надиной глухой стойке воротника.

— Это вас в институте так учили одеваться? — хмыкнул он, пустив смешок сквозь зубы.

— В женском монастыре, — огрызнулась я, недовольно поправляя очки на переносице. — Если мы начнём одеваться как певички из твоего бара, Золотарёв быстрее отстанет?

— Раньше, возможно, и отстал бы. Теперь вряд ли, — Слава цинично усмехнулся, глядя на мгновенно вспыхнувшую, густо покрасневшую Надю, и скучающе отвернулся обратно к лобовому стеклу.

Вскоре мы приехали к месту встречи. Это был по-настоящему красивый, роскошный ресторан, монументальное здание которого в прошлые годы явно служило каким-то музеем или театром. Высокие лепные потолки, остатки былого величия… Только теперь внутри этой некогда культурной колыбели питались отнюдь не высоким искусством, а дорогой выпивкой и чужой кровью.

Нас молча и предупредительно проводили вглубь заведения, подальше от основных столиков и случайных глаз, в отдельный VIP-зал. Владимир Золотарёв уже ждал там. Он представлял собой именно тот каноничный, карикатурный вид криминального авторитета, от которого я так отчаянно пыталась отучить Славу. И дело было даже не в его крупной, угрожающей фигуре. Пожив в Якутске, я твёрдо усвоила, что внешность бывает обманчива. Здесь суть крылась в деталях: этот ужасный, безвкусный малиновый пиджак