Как сделать бандита честным человеком - Ася Любич

— О, Надюшка, пришла всё-таки! Садись давай, — Золотарёв по-хозяйски обвёл рукой стол, даже не приподнявшись с кресла. — Чего тебе налить? Водочки или вина? Тебе сегодня явно предстоит выпить, чтобы расслабиться.

— Я не пью, — Надя натянула на себя маску ледяного безразличия, хотя я видела, как дрожали её пальцы.

— А я говорю — выпей, — развалившись, процедил Владимир, и в его глазах блеснула сальная, грязная ухмылка. — Я бревна трахать не люблю.

— Тогда не ходите в лес! — вдруг резко рявкнула Надя в ответ.

Я удивлённо замерла, едва сдержав вздох. Надя вообще никогда в жизни не повышала голос на людей. Всегда яркая, весёлая, но удивительно мягкая, бесконфликтная девочка. Золотарёву, судя по всему, тоже было крайне непривычно такое обращение. Его лицо мгновенно потемнело, он шумно поднялся и сделал угрожающий шаг к Наде, но Слава мгновенно двинулся наперерез, буквально вырастая между ними и перекрывая дорогу.

— Вов, мы поговорить пришли, — ровно, с опасным спокойствием осадил его Вольский. — Продемонстрировать свой авторитет ты можешь на ринге. А здесь поубавь обороты.

— Говорил же тебе, Слава, не ори на меня при других, — огрызнулся Золотарёв, сузив глаза.

— Тогда нам проще вообще не разговаривать, — холодно бросила Надя из-за спины Вольского.

— Так можно сразу в кровать, делов-то, — Владимир снова переключился на неё, мерзко хмыкнув. — Это ты тут ерепенишься на пустом месте.

— Я не хочу здесь оставаться, — Надя повернулась ко мне, её глаза блестели от подступающих слёз. — Вера, этот… этот мужчина абсолютно неуправляем.

— Да я как котёнок, Надь, — примирительно, но с явной издевкой протянул Золотарёв, облизывая губы. — Ты только дай полизать твою сметану.

— Вера! — Надя в ужасе всплеснула руками и резко развернулась, намереваясь броситься к выходу.

Однако стоило ей сделать шаг, как на её пути бесшумно вырастили двое рослых охранников Золотарёва, перекрывая дверной проём широкими спинами.

— Мы собрались поговорить, — Слава спокойно отодвинул стул, краем глаза наблюдая за обстановкой, — а на столе всё ещё нет водочки. Нарушаешь гостеприимство, Вова.

— Ну вот, это нормальный, базар, — Золотарёв довольно оскалился и коротко кивнул побелевшему от страха официанту, застывшему у стены. — Организуй быстро.

Мы наконец сели за низкий круглый стол. Надя, брезгливо сжав губы, упорно смотрела куда-то в сторону, разглядывая хрустальную лампу. Золотарёв, не отрываясь, плотоядно сверлил Надю взглядом. Мы со Славой сидели на одном диванчике — пожалуй, непозволительно, пугающе близко друг к другу. Я чувствовала плечом плотное тепло его пиджака.

— А мы не можем просто посадить Золотарёва? — максимально тихо, едва шевеля губами, шепнула я Славе на ухо, надеясь на свои юридические рычаги.

Вольский медленно повернул голову и посмотрел на меня так, словно я уже горела на адском костре его личного гнева за свою наивность.

— Я просто спросила… — буркнула я и поспешно отвернулась.

— Я что, мало предложил?! — раздражённо прикрикнул Золотарёв, стукнув ладонью по столу, прерывая наше шушуканье.

— Можно я вставлю слово? — я взяла инициативу в свои руки, открывая деловую папку с бумагами. — Владимир, мне кажется, вы слишком наседаете и действуете нерационально. Наш экономический компромисс таков: магазин мы разделим на три равные доли. Если вас это устроит, у Нади останется её законная часть бизнеса и свобода слова, но при этом основная финансовая нагрузка и риски спадут, что позволит предприятию развиваться дальше.

— Это если она ерепениться не будет, — Золотарёв зло сплюнул. — Если продолжит так же морду ворочать и характер показывать, я всё заберу. Вообще всё. А её саму поставлю на рынок, блять, тухлой рыбой торговать.

— Я не буду с ним спать, я уже сказала! — Надя вскочила, её всю трясло от негодования. — Да лучше на рынке стоять, чем с вами!

— Чего тебе не так-то, дура?! — Владимир тоже подался вперёд, теряя остатки терпения. — Объясни, как надо! Или у тебя язык только для того, чтобы шипеть на меня как змея?

— Вот кстати, у меня есть идея, — громко и чётко произнесла я, перебивая назревающий скандал.

— Ну? Какая ещё идея? — Золотарёв нахмурился.

— Какая?.. — испуганно пискнула Надя.

И в этот самый момент я похолодела. Рука Славы, до этого мирно покоившаяся на спинке дивана рядом с моим плечом, начала своё медленное, наглое и совершенно непозволительное путешествие. Его горячие пальцы скользнули вверх и коснулись моей открытой шеи. Очень, конечно, вовремя. Внутри всё сжалось от табуна вспыхнувших мурашек, но мне пришлось держать лицо перед чужим авторитетом.

— Месяц, — твёрдо сказала я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул от этих обжигающих прикосновений. — Семь свиданий. Надя сама выбирает формат, время и место, где будут проходить четыре из них. И она же выбирает, что должен надеть Владимир.

— Что за бред… — вылупился Золотарёв.

— Зато у вас будет реальный шанс, что в конце этого месяца она добровольно согласится на отношения с вами, — методично продолжала я, пока пальцы Славы медленно поглаживали мою кожу за ухом. — Если за это время Надя так и не скажет «да», вы полностью выходите из дела и отдаёте ей свою часть магазина. Без претензий.

— Типа на спор, что ли? — Владимир недоверчиво прищурился, в его бандитском мозгу зашевелился азарт.

— Да. Своеобразный контракт. Она обязуется не убегать и ходить на встречи, а вы — не ломать руки её знакомым и не устраивать погромы.

— Хм. Ты-то, Слава, в любом случае в выигрыше остаёшься, — хмыкнул Владимир, переводя взгляд на Вольского.

Слава лишь лениво пожал широкими плечами, продолжая гипнотизировать меня своими поглаживаниями. И ведь не устроишь сейчас истерику, не скинешь его руку — скандалов на сегодня и так хватило с избытком, нельзя демонстрировать слабость перед врагом.

— Надежде в любом случае нужна будет надёжная крыша и официальные вливания в её бизнес, — подал голос Слава, его хриплый баритон вибрировал прямо у моего уха. — Если ты, Вова, не справишься и облажаешься как мужик — эту роль возьму на себя я.

Золотарёв тяжело дышал, обдумывая предложение. Затем он схватил стопку, бахнул залпом водку и снова уставился на Надю, шумно выдохнув:

—