Таксист из Forbes 10 - Ник Тарасов

Иван выглядел так, будто ночевал в машине, и Ракитин отметил это раньше, чем сел. Руку не подал. Иван руку не подал тоже, и оба, судя по всему, остались этим довольны. Сели на расстоянии, между ними осталось место ещё для одного, и Ракитин достал из портфеля блокнот, но открывать не стал. Блокнот был для Ивана, чтобы тот видел, что записывать не будут.

Вопросы он задавал по порядку. Он не искал ответов. Ответы Иван мог дать любые, и проверить их было нечем. Ракитин смотрел на другое, на то, как человек их даёт.

— Вы занимались обстоятельствами пропажи?

Слово он выбрал сам. «Гибель» и «смерть» он отложил, взял «пропажу» и посмотрел, что с ней будет. Иван моргнул. Один раз, и ответил не сразу.

— Занимался. Полгода.

— По поручению Каспаряна.

— По поручению руководства.

— Вам было известно о движении средств по счёту Викторова после ноябрьских событий?

Тут Иван повернул голову и посмотрел на Ракитина впервые за разговор. Так смотрят на пришедшего с готовым.

— Известно.

— Две выдачи. Пятьсот и пятьсот.

— Две. — Иван помолчал. — Вы это из банка достали?

— Я это достал из банка.

Иван откинулся на спинку лавки, и вот здесь Ракитин увидел то, за чем приехал. Плечи у Ивана опустились. Усталость тут была ни при чём, усталость у него сидела давно и никуда не делась. С людьми, которым платят за результат, случается такое облегчение, когда результат перестаёт быть их. Ракитин видел это у следователей, когда у них забирали дело наверх. Сначала обида, потом вот это, когда человек понимает, что теперь спать можно.

— Знаете что, — сказал Иван. — Я с удовольствием передам вам эстафету.

Он достал из своей папки, обычной, картонной, с резинкой, несколько файлов. Прозрачных, толстых, набитых так, что резинка на папке держала уже с трудом. Положил на лавку между ними, на свободное место, и придвинул к Ракитину на пять сантиметров.

— Здесь копии всего, что я наработал. Банкоматы, камеры, машина, свидетель, фоторобот, от него я сам не в восторге. Выводов нет. Выводы делайте сами, теперь это ваша забота, вам за это платят.

— Мне платят за другое.

— Тем более.

Ракитин взял файлы. Он не стал открывать при нём, положил в портфель и застегнул.

— Почему вы это так легко отдаёте?

— Потому что я эту историю полгода закрывал, и она у меня не закрылась. А сейчас руководство сказало отдать вам. — Иван встал. — И вы, я так понимаю, никуда не спешите.

— Никуда.

— Вот и хорошо. Я спешил.

Он ушёл, не прощаясь, и Ракитин посидел ещё, глядя ему в спину, пока спина не свернула к метро. Потом встал и пошёл к машине. Ответа у него не было. У него был портфель с чужой работой, и он понимал, что это первый слой, самый верхний, его человек отдаёт, когда хочет, чтобы больше не спрашивали. Под ним будут другие. Их он достанет сам.

* * *

Материалы Ивана заняли весь стол.

Ракитин разложил их так, как раскладывают детали перед сборкой, каждую на своё место, в порядке дат. Иван работал неаккуратно, но честно. Записи от руки, распечатки с камер, справки по номерам, стенограмма разговора с продавцом у аптеки, продавец видел мужчину в кепке и не видел ничего больше. Фоторобот. Ракитин посмотрел на него, отложил в сторону. Продавец опознал по нему четырёх человек, включая двух сотрудников самого Ивана, и цена такому опознанию была известна.

Цепочка складывалась.

Квартира Викторова на Пречистенке. По записям Ивана, после ноября в ней побывал посторонний, следов взлома не было, дверь открыта ключом или кем-то, у кого ключ был. Служба безопасности приехала туда сама, и, судя по тому, как Иван обходил этот пункт, приехала не сразу. Что пропало из квартиры, Иван писал осторожно. Карта пропала точно, потому что дальше эта карта всплыла у банкомата.

Дальше. Неизвестный, забравший карту, передаёт её вместе с каким-то пакетом случайному таксисту. Домодедово, вечерний заказ, пассажир предлагает водителю денег за то, чтобы тот отвёз пакет на Ярославский вокзал и положил в автоматическую ячейку. Карту даёт в оплату. Таксист выполняет, снимает деньги, карту после блокировки уничтожает. Всё со слов таксиста, всё записано Иваном, и внизу листа Иван поставил своё «правдоподобно», а рядом, другой ручкой, позже, «проверить не удалось».

Ракитин перечитал. В принципе логично. Человек, укравший карту, не хочет светиться у банкомата сам и находит того, кому всё равно. Таксист с долгами за миллион согласен на многое, а вопросы задаёт потом. Так бывает, он видел и не такое.

Он стал сверять даты.

И вот тут ему перестало нравиться. Викторов уходит под воду на Мальдивах. Через несколько дней карта из его московской квартиры уже стоит у банкомата. Между этими двумя точками должен уместиться человек со знанием квартиры, сейфа или где там она лежала, и пина, и этот человек настолько не спешит, что успевает найти таксиста в Домодедове, договориться и вручить ему карту с полным счётом за курьерскую поездку. Щедрый человек. Слишком щедрый для вора и слишком осведомлённый для случайного.

Слишком плотно. События сидели друг на друге, в жизни так не бывает, так бывает в легенде. В жизни между ними всегда есть зазор, день, когда ничего не происходило, потому что человек болел или ждал. Здесь зазора не было. Здесь всё происходило подряд, и это было первое, что Ракитин записал на чистом листе своим почерком, а не Ивановым.

Он остановился на середине. Рука сама пошла к ящику стола, к правому, верхнему, и открыла его на треть. Фотография лежала там лицом вверх, он её никогда не переворачивал. Смотрел он недолго, ему хватало нескольких секунд, чтобы вспомнить, зачем всё это.

— Потерпи, — сказал он. — Ещё немного осталось.

Задвинул ящик и вернулся к листам.

Стенограмма продавца. Справка по номеру белой «Октавии», арендованной у таксопарка. Копия договора аренды с таксопарком, Иван достал и её, и здесь Ракитин задержался, потому что дальше шли фамилии. Он дошёл до водителя.

Взял ручку. Написал на чистом листе, под датами, аккуратно, как писал протоколы двадцать лет назад.

Геннадий Дмитриевич Петров.

Год рождения. Серпухов. Водитель такси, на момент событий на арендованной «Шкоде», сгоревший автосервис, долги, развод, кредит за бизнес. Всё это было у