Испания в эпоху вестготов. Краткая история - Олег Валентинович Ауров

многословие, напыщенность, плеоназмы. Мы не знаем, кто конкретно осуществлял редакцию церковных канонов; вероятно, главным образом она была делом рук писцов-нотариев. Лишь в отдельных случаях можно зафиксировать факт влияния стилистических предпочтений отдельных лиц, в частности они отразились в декрете толедского епископа Евгения II, помещенного в финальной части постановлений Х Толедского собора (656 г.). Интересно, что та же тенденция проявляется и в языке светских законодательных актов. Он становится более богатым лексически, более возвышенным, а построение фраз — манерным и не всегда ясным. Впрочем, в сфере языка вестготских законов, изданных в разные периоды, сосуществовали две манеры: одна характеризовалась относительной безыскусностью языка, иногда — даже его вульгаризацией, а другая — изысканностью и, вероятно, создавалась трудами подлинных эрудитов.

Неотъемлемой частью литургии были поэтические тексты. Именно церковные гимны стали наиболее распространенным поэтическим жанром эпохи. Они были столь популярны, что множились, несмотря на попытку пресечь их составление постановлением IV Толедского собора (633 г) (поскольку такие гимны были очень широко представлены в богослужениях последователей еретика Присциллианиа). Во время богослужений исполнялись гимны, написанные Пруденцием, Венанцием Фортунатом, а также (преимущественно — испанскими) авторами.

Поэзия являлась важной частью и круга чтения образованных людей вестготской Испании. Сохранился сборник текстов для чтения — так называемая «Испанская антология», большая часть рукописи которой ныне находится в Национальной библиотеке в Париже, а один из фрагментов — в библиотеке Лейденского университета. Она представляет собой сборник прозаических, но главным образом поэтических текстов, состав которого весьма показателен. Наряду с христианскими авторами разных периодов (Седулием, Драконцием, Мартином Браккарским, Евгением II Толедским, Юлианом Толедским, а также Иоанном Толедским, Леандром Севильским и Исидором), там присутствуют и римские авторы языческих времен: Катон, Петроний Арбитр, фрагменты стихов Вергилия, ошибочно приписанные Овидию, а также сочинение «Жизнь Вергилия», грамматика Фоки и др. Другая подобная антология — кодекс из Асагры, который ныне хранится в Мадриде, — включает поэму-посвящение базилике св. Иоанна в Баньос, стихи Седулия, Драконция и Евгения II Толедского. Таким образом, античные авторы не только находились в поле зрения людей вестготской эпохи, но и оставались неотъемлемой частью литературного процесса, воспринимаясь на равных с авторами современными.

Влияние римской риторической традиции сказывалось и на новых, чисто христианских жанрах. Не все из них были представлены достаточно равномерно. Так, например, церковные писатели вестготской эпохи не внесли особенного вклада в развитие жанра письменной проповеди (гомилия); в Испании этот жанр был представлен главным образом гомилиями неиспанских авторов: Августина, Максима Туринского, Льва Великого, Цезария Арелатского.

Зато подлинного расцвета достигла агиография — сочинения, связанные с культом святых. Сохранилось не менее восьми житий, написанных разными авторами из разных регионов Вестготской Испании. Среди них принято выделять «Житие и мученичество святого Дезидерия» Сисебута, «Житие св. Эмилиана Исповедника» Браулиона Сарагосского, «Жития святых отцов меридских» Павла, дьякона из Мериды, и «Житие св. Фруктуоза» Валерия из Бьерсо. Связь их жанровых особенностей с традицией римских биографических и панегирических сочинений несомненна. Вместе с тем, исследователи отмечают и факт формирования определенных «внутрижанровых» черт, свойственных агиографии как жанру христианской литературы. Композиция и литературный стиль житий испано-готского времени среди прочего носят следы влияния произведений Пруденция и анонимного «мученичества» св. Викентия Сарагосского.

На тесную связь испанской агиографии с запиринейской традицией житийной литературы указывает также факт появления сборника, составленного во второй половине VII в. аббатом Валерием из Бьерсо, который и сам внес вклад в развитие агиографического жанра. Он включил в свое собрание, предназначенное для монахов его собственного монастыря в Бьерсо, наиболее выдающиеся агиографические сочинения, начиная с римских времен. В их числе — два из трех «житий монахов» Иеронима (жития Павла и Иллариона), «История монахов» Руфина Аквилейского, трактат «Об исправлении грешника» Иоанна Златоуста, житие св. Амвросия Медиоланского, написанные в Галлии жития св. Германа Парижского и св. Мартина Турского (автор последнего — Сульпиций Север), испанское «Житие Дезидерия Исповедника» Сисебута (остальную часть сборника составили фрагменты из монашеских уставов Иоанна Кассиана и Исидора Севильского и стихи Евгения II Толедского).

Влияние античной традиции проявилось также в таких чисто христианских жанрах, как историография и богословские трактаты. В историографии, наряду с чисто христианским жанром (хроника), представлена и «история» в ее античном понимании. Более того, даже хроника воспринималась как проявление жанра римской анналистики. Определяя различие этих двух типов исторических сочинений, Исидор Севильский отмечает: «Между „историей" и „анналами" различие таково, что история повествует о тех временах, которые мы сами наблюдаем, анналы же — о тех, которые неведомы нашему веку» (Ethym. I.44.4). При этом в качестве примера историков приводится Саллюстий, а анналистов — не только Евсевий Кессарийский и Иероним, но и Тит Ливий. Эти принципы сохраняют свое значение в течение всего периода, вплоть до времени создания последнего памятника историографии вестготской эпохи — анонимной «Хроники 754 года», повествующей о конце Толедского королевства. Что касается богословских сочинений, то их композиционные принципы, характер аргументации и манера изложения явно воспроизводили соответствующие принципы античных философских сочинений. Избиравшиеся для этих целей жанры «комментариев», «сентенций» и др. в большинстве своем имели прямые или косвенные античные прототипы.

Важнейшим элементом литературного процесса стало формирование целой системы центров и связанных с ними литературных направлений. Правда, в силу крайней ограниченности круга авторов эти центры далеко не всегда существовали параллельно. Чаще лидирующая роль переходила от одного к другому. Так в VI в. доминировали представители восточных областей полуострова, главным образом выходцы из Картахенской провинции. Уроженцами этих мест были богословы Лициниан Картахенский, Юст Уржельский, Юстиниан Валенсийский. Там же обосновался выходец из бывшей римской Африки аббат Донат, прибывший вместе с наиболее доверенными братьями и большой библиотекой (что особенно отмечалось современниками). Епископом Валенсии являлся знаменитый Евтропий (? — ок. 608 г.), выдающийся церковный деятель, ранее — аббат Сервитанского монастыря (приблизительно с 584 г.), и лишь затем вступивший на епископскую кафедру. Наряду с Леандром Севильским он был одним из инициаторов проведения III Толедского собора (589 г). Из созданных им произведений сохранилось несколько писем, в частности послания «О строгости монашеской жизни» и «О восьми грехах».

Однако в дальнейшем, с падением византийского анклава, значение выходцев с Востока упало: о писателях более позднего времени мы знаем крайне мало, а их сочинения практически не сохранились. Таковы, в частности, некий Идалий Барселонский (один из корреспондентов Юлиана Толедского) и Квирик Барселонский, из произведений которого дошел только гимн в честь святой девы Евлалии. Впрочем, в известной степени литературная традиция испанского Востока нашла продолжение в других районах Испании. В частности, Леандр Севильский и его знаменитый брат Исидор были уроженцами Картахены, оттуда же происходил и Иоанна Бикларский, позднее осевший в Сарагосе.

Литература