Невеликие великие. Диалоги с соучастниками века - Игорь Викторович Оболенский

И она была одной из трех красавиц Ленинграда. У них был салон литературный, вечно толпились люди. Ее вызвали и сказали: «Очень хорошо, что у вас салон. Вы его еще расширьте, и будете к нам приходить и рассказывать, о чем они говорят». И она неосторожно сказала: «Нет, у меня даже и места больше нет, чтобы больше людей принимать». Ей сказали: «Об этом не беспокойтесь. Мы вам квартиру большую дадим». В полном ужасе она, оставив двух двойняшек (одна из них жива сейчас), уехала на Кавказ к родным, думала, ее забудут. Приехала, ее тут же вызвали. И она погибла.

Мне рассказывали две ее приятельницы. Тогда нравы были другие. Мог следователь на улице встретить одноклассницу и что-то ей сказать такое, что ему не следовало говорить. И так они узнали, что ее даже не расстреляли, ее забили в кабинете следователя. За то, что она отказалась.

Я почти уверена, что и у Елены Сергеевны была подобная история. Ее не могли оставить без внимания: она была держательницей салона, красивая, с харизмой. Конечно, захомутали. Но как же Булгаков, сын священника, вдруг называет Елену Сергеевну ведьмой? Убеждает, что она общается с нечистой силой. И я поняла, что в любом романе, описывая свой главный замысел, автор непременно включает что-то личное. В «Мастере и Маргарите» он решал личную проблему. Он решил ее: да, она общается с нечистой силой, но делает это ради Мастера.

То есть Елена Сергеевна общалась с этой нечистой силой.

Видимо, она поставила им условие: сохраните мне двух мужчин, отца моих детей и Булгакова. Она ему это рассказала, и он это описал, решил этот вопрос для себя. Все до одного, кто бывал в Большом Ржевском в салоне Елены Сергеевны, где она жила с Шиловским, погибли. Все жены или были расстреляны, или попали в лагерь. Уцелел только он и она. Есть над чем подумать.

– А Елена Сергеевна верующая была?

– Об этом невозможно сказать. Она была столь сложной натурой, что, может и сама не отдавала себе отчета в том, верующая была или нет.

– Она была властным человеком?

– Сверх. Но самое главное – она была очень сильным человеком.

И в ней была масса положительных качеств. Даже если она и участвовала в гибели Уборевича, то потом в Ташкенте она взяла к себе его дочь, помогала ей. Она делала что-то вынужденно, только чтобы сохранить жизнь своих детей.

Она не была никакой злой силой. Она попала в жернова эпохи, как очень многие. Не все понимают, что Булгаков в своем романе решает еще и этот вопрос.

Мариэтта и Александр Чудаковы. 1957.

На кухне у Мариэтты Чудаковой. Москва, 2017.

Азарий Плисецкий. Судьба и Майя

С известным танцовщиком Азарием Плисецким я познакомился благодаря пандемии. Когда «живые» лекции стали невозможны, я рассказывал о своих героях в «зуме». Одно из выступлений посвятил Майе Плисецкой. Представьте себе мое удивление, когда в конце лекции в одном из зум-окошек среди других зрителей появилось лицо Азария Михайловича. Оказалось, постоянные слушатели, водившие дружбу с Плисецким, подарили ему доступ к моему онлайн-выступлению. Азарий Михайлович смотрел прямой эфир из Швейцарии, где живет уже много лет.

Какое счастье, что мне не сообщили об этом заранее! Я просто обомлел, узнав, что два часа рассказывал о Майе Плисецкой ее родному брату.

– Азарий Михайлович, все ли верно я рассказал? – только и смог спросить я.

– Все верно. Но вы были так эмоциональны, мне даже в какой-то момент показалось, что вот-вот вылетите за пределы экрана. Ставлю вам «пятерку».

Реальная встреча состоялась спустя пару лет в Москве. Азарий Михайлович принимал меня в квартире на Тверской, хозяйкой в которой когда-то была звезда немого кино – актриса Рахиль Мессерер, мама Азария, Майи и Александра Плисецких. За окнами бушевал месяц май, и, раздумывая, какие цветы преподнести очаровательной жене Плисецкого Любе, я в конце концов решил – только сирень! Когда букет определили в хрустальную вазу, Азарий Михайлович, к моему изумлению, тут же принялся что-то искать среди сиреневых веток. Оказалось, соцветие с пятью лепестками – чтобы проглотить и загадать желание.

За обедом мы с хозяином незаметно осушили бутылку красного сухого вина.

– Люба, у нас больше ничего не осталось? – спросил Азарий Михайлович у жены.

– Есть коньяк, но я хотела подать его с кофе и мороженым.

– Замечательная идея – неси! Можно без кофе, – улыбнулся Плисецкий. И добавил: – И без мороженого.

Мы говорили о Кубе и Алисии Алонсо, Морисе Бежаре и Белле Ахмадулиной, Лиле Брик и Наде Леже, Ролане Пети и Михаиле Барышникове… И конечно, о Майе, которая присутствует в доме младшего брата незримо и зримо – в живописном портрете Артура Фонвизина, в скульптурных изображениях Янсон-Манизер, в многочисленных фотографиях, одна из которых – в образе Анны Карениной… А под ней статуэтка – фигура «Видение Розы» из балета Михаила Фокина.

– Какой у вас Нижинский! – решил я блеснуть знанием истории балета.

– Это скульптор Янсон-Манизер изобразила меня, так что спасибо за комплимент.

Мы сказали друг другу «до свидания» и договорились непременно повидаться во время следующего приезда Азария Михайловича в Москву. Я уже тогда подумал, как было бы здорово отправиться с ним в музей-квартиру Майи Плисецкой. Регулярно проводя там экскурсии, я, кажется, изучил ее вдоль и поперек. Но оказаться в доме артистов Большого театра по адресу Тверская 25/9 в компании родного брата великой хозяйки – совсем другое дело, ведь он бывал здесь, когда музей-квартира был просто квартирой, в которой жили, отдыхали, сочиняли, творили, принимали гостей, ссорились, любили…

Однако Азарий Михайлович, когда мы встретились спустя несколько месяцев теплой московской осенью, воспринял мою идею без особого энтузиазма:

– Непривычно оказаться в знакомом интерьере, куда теперь могут прийти совершенно чужие люди – все кто захочет.

Я продолжал уговаривать, и… Азарий Михайлович смягчился. Было бы обидно оказаться единственным свидетелем этого исторического события, подумал я, и решил устроить для своих слушателей специальную экскурсию по музею в компании Плисецкого.

Накануне забежал к Азарию Михайловичу на Тверскую и был почти сражен известием о его нездоровье. Совсем недавно они с Любой вернулись с Кубы, резкая перемена климата дала о себе знать. К назначенной дате Азарий Михайлович обещал поправиться, но стопроцентной гарантии, что сможет прийти, не давал.

И вот настал день икс. Мои экскурсанты вот-вот должны подойти к тому самому подъезду со стороны Мамоновского переулка. До