Мастер Начертаний - Оливер Ло

Мин собрал ци из семи каналов в указательный и средний пальцы правой руки, уплотнив поток в тонкое острие, и без замаха ткнул Пэй Луна в солнечное сплетение. Удар был точечным. Именно так он ударил тогда по валуну, когда тот раскололся, только на этот раз он направил Ци на куда меньшую площадь, всегда на две подушечки пальцев. Пальцы прошли сквозь обожжённую ткань одежды и впечатались в мышцу, а остриё ци пробило глубже, к узлу, где сходились два центральных меридиана нижнего контура.

Тело Пэй Луна дёрнулось. Он выгнулся дугой, захлёбываясь воздухом, и Мин почувствовал, как под его пальцами лопнула невидимая нить. Один из ключевых каналов, связывавших нижний контур с верхним, разорвался от направленного удара, и ци, циркулировавшая по двенадцати руслам Пэй Луна, споткнулась, потеряв маршрут. Поток прервался, и по телу Пэй Луна прокатилась судорога, от которой его зубы клацнули.

Мин убрал руку и вытер пальцы о собственный рукав. Наклонился к лицу Пэй Луна, и тот дышал рвано, глядя на него расширенными зрачками, в которых плескался дождь.

— Передай старшему брату Сину, — сказал Мин хриплым, нарочито изменённым голосом, в котором ни один человек, знавший его по Палате, не узнал бы подмастерья с ровными руками и лёгкой ухмылкой, — что пошлины выросли.

Он поднялся и шагнул в дождь. Туман сомкнулся за его спиной, как вода за камнем, и через пять шагов фигура в повязке исчезла, растворившись между складским двором и стеной Оружейной. Пэй Лун остался лежать на мокрых камнях, зажимая живот обеими руками, и его всхлипывающий хрип никто не слышал, потому что дождь заливал тропу, и ни один ученик в здравом уме не пошёл бы гулять в такую ночь.

* * *

Мин спустился к дальней лестнице, снял повязку с лица, свернул и спрятал в карман. Дождь хлестал вовсю, и серая одежда промокла до нитки, но это было даже кстати, ибо промокший подмастерье, возвращающийся от колодца или из сада деда Лао, не вызывал вопросов ни у кого.

У входа в общежитие первогодок он замедлил шаг. Слева от двери, под навесом, стояла деревянная скамья, на которой ученики оставляли обувь перед входом. Горн каждое утро садился на эту скамью, чтобы перемотать тренировочные обмотки на ногах, потому что кровать была слишком узкой, а сгибаться в комнате, набитой шестью койками, ему мешали собственные колени. Мин видел это дважды, проходя мимо на рассвете с ведром воды.

Он достал из сумки четыре духовных камня. Ровно столько, сколько Пэй Лун забрал у Горна, по словам парня. Остальные камни и пилюли Мин оставил при себе. Завернул четыре камня в лоскут ткани, которым прикрывал лицо, и положил свёрток под скамью, в щель между досками и каменной стеной, куда не заливало дождём, но откуда Горн заметит его утром, когда сядет мотать обмотки.

Мин выпрямился и пошёл дальше, к Палате. Дождь колотил по капюшону, и каждый шаг вниз по лестнице отдавался гулким звуком, который тонул в шуме воды.

* * *

В каморке Мин стянул мокрую одежду, бросил на спинку стула и сел на кровать. Достал сумку Пэй Луна и талисман. Разложил на столе рядом с масляной лампой.

Сумку он раскрыл и пересчитал содержимое. Семнадцать духовных камней, после того как четыре он оставил Горну. Два полотняных мешочка с пилюлями для прочистки каналов, по ощущениям, штук по пятнадцать в каждом.

Потом Мин взял талисман, и то, что он увидел, заставило его задержать дыхание.

Пергамент был полностью целым. Обугленные края потемнели, и по поверхности прошли бурые разводы от жара, но символьная сеть сохранилась. «Круг замыкания» и «знак отторжения» тускло мерцали в свете лампы, и Мин, поднеся пергамент к лицу, ощутил остаточное тепло, идущее от линий. Ци внутри контура не выгорела до конца. Талисман сработал, выбросил волну, опалил Пэй Луна так, что сожрал его ци-клинок и оставил ожоги, но при этом потратил лишь часть заряда. Остаток держался в чернилах, медленно угасая, и Мин дважды перевернул пергамент, убеждаясь, что глаза его не обманывают.

Мин перечитал в памяти всё, что знал о талисманах. Библиотечный свиток говорил однозначно, бумажный носитель разрушается при первой активации, потому что ци проходит один цикл и сжигает волокна. Так работали обычные чернила. Но чернила из Чернильницы были настолько плотными, что первая активация сожгла только верхний слой, а нижний остался. Мин провёл пальцем по линиям «круга замыкания» и почувствовал покалывание, остатки заряда, которого хватило бы на второй выброс.

Два использования с одного пергамента. Ни один свиток в библиотеке Обители не описывал подобного. Мин аккуратно завернул талисман в сухую тряпицу и спрятал под матрац, рядом с Чернильницей.

Он откинулся на спину и некоторое время разглядывал потолок. За стеной Вэнь Шу давно храпел, и монотонный гул его сна мешался с шумом дождя за окном-бойницей.

Семнадцать духовных камней лежали в сумке, и Мин прикинул, что Горн, узнав об этом, сказал бы «раздай ребятам, которых обирали». Горн был хорошим человеком. Именно поэтому Пэй Лун смог забрать у него камни.

Мин ничего раздавать не собирался, но не потому что был плохим, причина была куда проще. Если раздать камни слабым ученикам, то завтра придёт следующий Пэй Лун, потому что камни у тех, кто не может себя защитить, всё равно что зерно перед мышами. Пока ученик слаб, его грабят, и неважно, сколько раз ему вернут награбленное.

Мин был подмастерьем с семью каналами, одним талисманом и полутора флаконами яда многоножки. Запас чернил был совсем мал, а Совместное Испытание назначено через три с небольшим недели. Син Вэй с двадцатью двумя каналами на третьем уровне Пробуждения и дядей-старейшиной на ступени Ядра мог раздавить и Мина, и Горна одним щелчком пальцев, и десять добрых каналов Горна не заменяли этой разницы в силе. Если Мин раздаст камни сейчас, то через месяц они оба окажутся калеками.

Камни нужны были Мину, чтобы пробить потолок. Восьмой канал ждал его, и девятый за ним, и каждый следующий требовал всё больше ресурсов, всё больше варок и ночей без сна. Без духовных камней процесс займёт очень много времени. С камнями, если Чернильница примет их, сроки могут сократиться.

Мин сел на кровати, потому что сон мог подождать, а проверить одну догадку хотелось прямо сейчас. Он достал Чернильницу и поставил перед собой на стол. Тёмный флакон с полустёртыми насечками привычно лёг в ладонь. Из свёртка с травами Мин вытащил кислые корешки,