Джинсы. Искусство обыденности - Софи Вудворд

утверждение о сочетаемости синих джинсов со всеми другими предметами одежды не может быть основано ни на свойствах джинсовой ткани, ни на свойствах индиго. Их можно сочетать практически с чем угодно в силу постсемиотической незначимости – качества, которое они приобрели. Нет ничего, с чем другие предметы одежды не могли бы контрастировать или сочетаться. Когда синие джинсы становятся ничем сами по себе, они могут сочетаться с чем угодно. И этот факт является окончательным доказательством обретения ими постсемиотичности. Но обладатели джинсов не осознают его. Они всегда настаивают на том, что высокая сочетаемость должна быть свойством синих джинсов, и оказываются весьма удивлены, когда мы показываем, что это не так.

Если мы переносим атрибуцию вездесущности с предмета на людей, джинсам приписывается еще одно качество – радикальный эгалитаризм: «Джинсы для всех. Это замечательно. И для малышей, и для детей. И даже для пожилых людей». Вот та обыденность, с которой многие хотят себя ассоциировать. Но, как и подобает понятию «обыденный», эта идентификация редко является утвердительной или активной формой ассоциации. Радикальный эгалитаризм не та концепция, которая могла бы сразу прийти на ум участникам исследования. Скорее это тихое признание в собственной обычности, в своем неприметном месте среди других людей. Один из способов это обозначить – покупать джинсы в Marks & Spencer. По крайней мере, для мужчин они заслужили репутацию немодных и незначительных, к большому разочарованию отдела маркетинга компании. Двое респондентов отметили это. Один сказал: «По моему опыту, юристы довольно конформистски настроены. Униформа там действительно представляла собой джинсы и джемпер от Marks & Spencer или что-то в этом роде. Джинсы были основой». А женщина примерно пятидесяти лет, работающая в школьной столовой, нашла решение в Marks & Spencer, перебрав двенадцать разных пар в попытке найти ту, которая была бы достаточно обычной. Она хотела, чтобы джинсы воплощали комфорт, как описано в последних двух главах, то есть не отличались ничем особенным. Они подходили к ее скромной обстановке дома и простому, непритязательному стилю.

Интервьюируемый говорит: «Джинсы просто удобные. Они ко всему подходят». Очевидно, что именно поэтому он почти постоянно их носит. Однако в этом высказывании стирается граница между двумя утверждениями: джинсы подходят ко всему и сам человек подходит всем. Джинсы воплощают идеал простого, непосредственного, обычного человека – дружелюбного и безобидного; его можно включить в «молчаливое сообщество», о котором шла речь во введении. Джинсы не причиняют беспокойства ни физически, ни социально. Это частая позиция «средней группы», тех, кто уже не молод, но еще не стар, – работников и домохозяек. Вики говорит об этом прямо: «Я стала носить деним, когда захотела меньше выделяться… Я правда хотела, чтобы на меня меньше смотрели, и после этого стала конформисткой». Ее решению предшествовали две вещи: отказ от стиля предыдущего подросткового периода, когда она была готкой, и год жизни в Китае, где на нее, по ее словам, все время пристально смотрели. «Я хотела быть менее заметной и в одежде соответствовать тому, что носили другие, а это в основном были джинсы». Другая женщина свою позицию объясняет так: «Мне нравится Marks & Spencer. У них хороший бренд, аккуратная строчка. Отличное соотношение цены и качества. Думаю, это от воспитания. Мы росли в неполной малообеспеченной семье. Так что всегда ищем распродажи, считаем бюджет. Никогда особо не шиковали и сейчас такие же. Берем вещи по скидкам».

Очевидно, Marks & Spencer обозначает своего рода гиперобыденность, так же как известная модель Levi’s 501 обозначает для мужчин гипервездесущность. Однако большинству не нужно прибегать ни к тому, ни к другому. Когда речь заходит о синих джинсах, выясняется, что большинство респондентов едва ли знают, что именно носят. Они не могут назвать ни марку, ни место покупки, ни что-либо еще. Одна из самых примечательных находок исследования – насколько мало люди знают о вещи, которую носят чаще всего: не только не помнят бренд, но даже то, брендовая вещь или нет. Джинсы носят потому, что это просто одежда, такая же обыкновенная, как и люди, которые их надевают, – обычные люди, ничего особенного, и даже не особенно обычные, без всякой гиперобыденности.

Уместный вопрос скептика к любой академической работе: «И что с того?» Должна ли нас удивлять цель – быть обычным? И так ли это важно? До сих пор мы сосредотачивались на изучении способов, как люди и джинсы достигают обыденности в современном мире. Остальная часть книги покажет, почему это имеет значение. Позже мы обратимся к академическим и философским аргументам о важности обыденного, но в следующей главе останемся в рамках этнографии: сперва нужно установить, что обыденность очень многое значит для людей, о которых мы писали. Нам предстоит показать, как и почему люди добиваются статуса обычного человека и насколько достижение обыденности важно – часто в положительном смысле – для их жизни в широком смысле. Есть причины, по которым джинсы были выбраны как средство достижения указанной цели; но нам еще предстоит понять, в какой именно битве они помогают нам бороться и побеждать.

Глава 6

Битва за обыденность

Введение

Материал этой книги показывает, что желание быть обычным вовсе не заслуживает презрения. Это не провал в попытке стать особенным. Напротив, это состояние, к которому большинство участников исследования в какой-то период жизни стремятся. Достичь его бывает иногда легко, а иногда трудно. Предыдущая глава завершалась примерами тех, кому быть обычным удается без усилий. В их положении это почти данность: так они видят себя сами, и так их видят другие. Они занимают своего рода срединную позицию в спектре различий. Стремление к срединности выражалось, например, через выбор джинсов из магазинов типа Marks & Spencer, которые для самых разных людей – от юриста до работника школьной столовой – воплощают олицетворение обыденного. Marks & Spencer, по-видимому, занимает нишу, некогда связывавшуюся со средним классом, но сейчас описываемую как срединная культура; весьма вероятно, что она соотносится и с другой типичной мечтой – жизнью в пригороде. Представительнице рабочего класса, работающей в школьной столовой, было бы одинаково комфортно в обеих этих средах. Подобные ей люди вполне принимают эту характеристику, данную ими самими или кем-то со стороны.

Для одних достичь обыденности – задача относительно простая, но в этой главе мы сосредоточимся на тех, кто находится в совершенно иной ситуации: на иммигрантах. Для них статус обычного человека отнюдь не данность; у них есть веские причины бороться за право войти в эту категорию. Для иммигрантов обыденность радикально меняет отношения с британским обществом в целом. Такой фокус исследования более чем оправдан, учитывая, что две трети его участников оказались не британского происхождения. Мы не пытались специально акцентировать вопросы иммиграции, просто тихие улочки-тупики нашего района, похоже, особенно привлекали иммигрантов. Это глобальное иммигрантское сообщество с чрезвычайно широким географическим разбросом; редко когда более одного-двух домохозяйств происходят из одного и того же места.

Одна из проблем миграционных исследований – предположение, что устремления мигрантов специфичны для их положения. Мы же считаем, что устремления мигрантов те же, что и у других жителей страны, просто стартовые условия различаются. В этой главе мы покажем, как иммигрантское сообщество помогает сделать явным и прояснить стремление к обыденности, характерное для большинства респондентов британского происхождения.

Существует обширная литература об иммиграции и идентичности, и именно поэтому академическое сообщество недооценило значимость обыденного. Уже само понятие идентичность противопоставлено обычности. В научной литературе зачастую предполагается, что иммигрант стоит перед выбором: соотносить себя с культурными