Золотистая пыль - Татьяна де Ронэ

иссиня-черной гриве; таким образом ее подруга словно передала Командору послание, выразила свое восхищение и любовь. Гас встал рядом с Полин и впервые на глазах у всех обнял ее за плечи и поцеловал в щеку. Все это видели, но никто не сказал ни слова: день был особенным.

Вскоре прибежал доктор с тяжелым саквояжем. Он не стал ругать Билли-Перл за то, что она не послушалась его, просто попросил коротко и точно рассказать, что произошло; потом обернулся, увидел Полин и махнул ей, подзывая к себе.

— Будешь помогать мне, как обычно. Но сегодня будет потруднее. Готова? А ты, Билли, говори с ним. Судя по всему, ему нравится твой голос. Главное, не умолкай ни на минуту.

Полин часто помогала доктору осматривать мустангов, но никогда не принимала участия в операциях. Жеребцу нужно было ввести в шею успокоительное с помощью огромного шприца, при виде которого Билли-Перл вздрогнула. Командору он тоже не понравился, и доктору пришлось сесть на жеребца, чтобы, медленно нажимая на поршень, ввести все лекарство.

— Терпи, старина, — сказал доктор. — Это для твоей же пользы.

Билли-Перл продолжала что-то шептать, наклонившись к Командору, который чутко поводил ушами. Пришлось подождать, пока он успокоится; затем доктор с помощью Полин продезинфицировал, зашил и перевязал многочисленные раны. Самая глубокая, но, к счастью, не опасная была около глаза.

— Хорошо справляешься, Полин, — сказал доктор. — Из тебя получился бы отличный ветеринар.

— Я тоже так считаю, — кивнула Билли-Перл.

Полин смущенно отвернулась, внимание тяготило ее.

— Я серьезно, Полин. Тебе сколько исполнилось?

— Семнадцать.

— Значит, скоро окончишь школу. Подумай. Ты хорошо ладишь с лошадьми. Ты аккуратна и хладнокровна. И ты же обожаешь мустангов, так ведь?

Полин кивнула. Она редко задумывалась о будущем; она была слишком молода, чтобы строить какие-то планы. Ей еще так много нужно было пережить, понять, узнать. Но, возможно, доктор прав. Пожалуй, ей стоило подумать над его словами.

— А я знаю, чем буду заниматься! Я буду как Велма, посвящу жизнь мустангам, — с гордостью сказала Билли-Перл.

Никто не сомневался, что так оно и будет.

Командор был в сознании, но оставался вялым. «Ничего страшного, — заметил доктор. — Как только он поправится, непокорная вольнолюбивая натура возьмет свое. Есть мустанги, которых невозможно приручить и оседлать. С этим придется смириться». Говоря это, доктор многозначительно смотрел на Билли-Перл. Она должна понять, что, как бы ей этого ни хотелось, Командор не станет дрессированным конем, который будет ей подчиняться. Билли-Перл ответила, вновь положив руку на гриву жеребца, что даже не думала делать из Командора цирковую лошадь. Она слишком уважала его и не собиралась унижать; он был и останется Командором, владыкой равнин. Она хотела сохранить его свободу и мощь, хотела, чтобы он создал свой табун, произвел на свет жеребят. Билли-Перл хотела вернуть ему прежнюю жизнь.

— Хорошо, что наш дикий конь ничего себе не сломал, — сказал доктор. — Но он и так находился не в лучшем состоянии, а теперь точно будет долго восстанавливаться. Придется ему еще пожить с нами.

Командор действительно поправлялся долго. Весна сменилась летом, и в Неваду пришла палящая жара. Некоторое время жеребец прихрамывал, что беспокоило доктора О’Брайена, но постепенно хромота прошла. Раны на шее зажили, но от них остались небольшие белые шрамы, напоминавшие ожерелье. Теперь, когда Командору стало лучше, он снова никого к себе не подпускал. Всякий раз, когда доктор делал попытку приблизиться, жеребец издавал глухое рычание — предупреждал. Полин до сих пор удивлялась, что осмелилась прикоснуться к мустангу, когда он спал. Теперь она бы ни за что на это не решилась. Командор жил один в загоне размерами немного больше, чем прежний; Велма сказала, что, как только он полностью поправится, его отпустят на волю.

Каждый день, в любую погоду, уделив время другим лошадям, Билли-Перл приходила к загону Командора и разговаривала с ним. Она сохраняла дистанцию, не пыталась прикоснуться к нему, когда кормила или меняла воду, но постоянно шептала слова, которые слышал только он. Никто не подшучивал над ней, все относились к ее стараниям очень серьезно. Велма тоже одобряла ее подход.

Полин заметила, что Командор внимательно следит за перемещениями Билли-Перл. Когда она загоняла молодую кобылу в соседний загон, он слышал ее голос и шевелил ушами. Когда она ухаживала за жеребятами, подходил к ограде и смотрел, чем она занята. Однажды при этом Командор громко заржал, и его ржание было так похоже на мольбу, что все невольно улыбнулись. Велма наконец уступила просьбам Билли-Перл, и Командора пустили к молодым жеребцам.

Командор обошел всех, давая понять, что он в загоне главный, но при этом не злоупотреблял своей властью. Серый двухлетка со стройными ногами и удивительными синими глазами следовал за ним по пятам. Иногда Командор беззлобно ударял его по носу, отгоняя от себя, но тот сразу возвращался. Вскоре они стали играть вместе; Командор прыгал и резвился, чего не делал уже давно. Он заставлял соперника убегать, но не причинял ему вреда и вскоре начинал игру сначала.

— Как зовут серебристого жеребенка? — спросил Гас, с удовольствием наблюдая за их возней. — Сразу видно, что он не робкого десятка.

— Он пока без имени, — откликнулась Полин. — У кого-нибудь есть идеи?

— Пусть будет Дастином, — предложил Гас.

Прошло еще немного времени, и Командор с Дастином стали неразлучны. На их выходки было приятно смотреть. Но однажды утром они все-таки расстались. Командор вернулся на свободу. Кроме ожерелья из шрамов и порванного левого уха, от пережитых бед не осталось и следа — жеребец был в превосходной форме. Билли-Перл понимала, что молодому, полному сил мустангу пора покинуть ранчо. Она считала, что добилась главного: Командор узнал, что не все люди ему враги, не все похожи на негодяев, убивших его семью.

— Он ведь не будет вспоминать обо мне? — спросила Билли-Перл.

Доктор О’Брайен кивнул. Вряд ли. Хотя… Командор ведь не обычный конь. Все это видят. Он особенный.

Двери загона распахнули, и Командор сразу понял, что ему вернули свободу. Он вскинул голову, шумно втянул воздух, держа нос по направлению ветра, постучал копытами. Владыка просторов не торопился — он гордо тряхнул гривой, повел хвостом и вдруг стрелой полетел вперед, все ускоряя темп. Через несколько секунд стук его копыт был едва слышен. Остальные мустанги заржали ему вслед, и громче всех — Дастин; Командор меж тем стал черной точкой, в последний раз мелькнул среди холмов и исчез.

Билли-Перл низко опустила голову и молчала.

— Ты отлично справилась, — попыталась утешить ее Велма. — Можешь гордиться собой, Билли.

— Теперь тебе придется заняться Дастином, — прибавила Полин. — Ты будешь ему очень нужна.

Билли попыталась изобразить улыбку.