Михайловская дева - Лана Ланитова

почтенные граждане. О совести, морали и вере представление имеют. Но этот, Михайлов Роман Алексеевич, образован средне, дворянин, но без титула, богат, однако, хитер, изворотлив, пакостлив как кот, и конечно, слишком охоч до плотских утех. Гарем у него из крестьянок, и даже театр свой собственный. Ничего не напоминает вам, господин Махнев?

– Разве что некая схожесть фамилий: Махнев и Михайлов! – фыркнул Владимир. – А той девице, в которую вы меня обрядите, какое до него дело? Раз есть «вольная», то чего ей опасаться?

– Ровным счетом – ничего-с! – усмехнулся демон.

– А этот Михайлов женат?

– А как же! Все как положено: супруга, пятеро ребятишек.

– А лет ему сколько?

– Тридцать шесть годов. Является собственником трех тысяч крепостных душ. Собирается на днях еще человек пятьсот прикупить, ибо дела его идут в гору. Член уездного дворянского собрания. За свое богатство уважаем и любим высоким начальством. Имеет много друзей.

– Да, бог с ним, с вашим Михайловым. Может, не настолько он и плох, как вы его «малюете».

– Может, может… Это только вам решать потом, каков он, – хитро улыбнулся демон.

– А что Мария Курочкина, до «вольной», вместе с отцом, ему принадлежала? Его крепостной числилась?

– Не совсем. Его батюшке, который недавно почил.

– А значение то не имеет. Документы выправлены хорошо? – деловито осведомился Махнев.

– Да. А как же… Отец перед смертью постарался все сделать аккуратно. Даже к нотариусу вместе с барином ездил. Там и размер подати был указан. Все, как положено, до следующей ревизии.

– А как я там себя ощущать буду?

– А так и будешь – девицей.

– Любопытно!

– Да, и только трижды придет к тебе осознание того, что ты Владимир Иванович Махнев, и находишься там на уроке. Только трижды. Запомни. В другое время – ты полностью будешь во власти личности этой Машеньки.

– Машенька… А ликом она какая? Хороша?

– У тебя зеркало будет в горнице, там и увидишь себя.

– Интригует…

– О, да.

– И долго ли урок сей длиться будет?

– А это, смотря по какому времени считать. Здесь – может день пройдет. А там – целая жизнь.

– Ого! – Владимир присвистнул.

– А делать-то что я должен?

– А ничего. Просто жить. Осознаешь ты там себя в шестнадцать лет. Твое босоногое детство нас совсем не интересует. Нас, демонов прелюбодеяния, интересует лишь тот период жизни, когда барышня расцветает, подобно цветку.

– Вот только не стоит применять ко мне никаких грязных намеков. Это мы еще посмотрим, как я, в роли Марии Васильевны Курочкиной, себя поведу. Фигу я вам просто так дамся. Полюблю достойного человека и замуж за него выйду, – Владимир вскочил с места и спустился с рядов амфитеатра.

– Угу! Благими намерениями… Не забудь, мой хороший, что ныне в тебе опыт говорит взрослого мужчины, плюс опыт многих воплощений. А там все эти радости от тебя будут закрыты. Память стерта, опыта никакого. Лишь только наивность и буйство зреющей плоти…

– И все равно, дух подскажет. Я не собираюсь там быть безвольной дурехой.

– А вот сейчас уже ты меня интригуешь. Предвкушаю просмотр интересного спектакля.

– Когда начнем? – Владимир засунул руки в карманы брюк.

– Да прямо сейчас.

– Вот еще что… – Владимир остановился, будто припоминая нечто важное. – У меня к вам, патрон, есть несколько вопросов. Просьб, если возможно. Но одна из них, на сегодня, самая важная. И я очень хотел бы ее озвучить перед тем, как уйду в иную реальность.

– Слушаю тебя внимательно.

– Вы помните, когда я чрезмерно увлекся местными наркотиками, ко мне в дом пожаловали разные господа. Как потом выяснилось, часть из них были не фантомы, а вполне реальные люди.

– А как же! Чего только твоя мужебаба стоит! Колоритный экземпляр.

– Да, и о ней я тоже хотел спросить. Но прежде…

– Итак, начнем с твоей Аленки. Конечно, я попугал ее дальними пределами, больше для острастки. Но на самом деле, отправил назад, в вотчину ее отца.

– А младенцы?

– Младенцы с ней живут. Все тринадцать. Выросли, возмужали. Отец ее сначала ругал, на чем свет стоит за такой «приплод». А теперь вполне доволен – столько работников в хозяйстве появилось. Они все – рукастые, наглые, да горластые. Хоть от самого черта отбрехаются. В карман за словом не лезут. Мать нареченную оберегают ото всякого лиха. Она – довольнёхонька. Худа не знает. Добра и еды у них в хозяйстве теперь вдоволь. Говорят, даже замуж собралась. Так что – о ней забудь. Все у нее хорошо.

Владимир слушал демона с сияющими от радости глазами.

– Ну! Хоть один грех с плеч долой.

– Что еще?

– Видел я в лесу музыкантов. Совсем у них плачевное состояние. Четверо живут теперь у Клариссы и Осипа. А остальные – по лесам мыкаются. Там сатиры над ними надругались…

– Те, что у Клары, чем им не жизнь?

– Так полагаю, что не хотели они этого.

– Махнев, открою тебе одну тайну. Здесь не все делается только по твоей воле. Думая, что только ты виноват в их судьбе, ты сильно ошибаешься.

– А как иначе?

– Сейчас они, будучи в земном воплощении, спят и все это, что с ними происходит, видят как сон диковинный.

– И когда же сие мучение для них закончится?

– Когда? Я полагаю, что скоро.

– И за что они так наказаны?

– О наказании здесь речь не идет. Их лишь слегка решили проучить. Директор ансамбля, скрипач Николас, влез не туда, куда следовало. Одна ведьма и шарлатанка заманила его и девять его коллег в свой колдовской салон. Мало того, она легкомысленно пообещала им огромный успех и деньги, если они призовут к себе на помощь князя тьмы… Она лишь забыла их упредить о том, что князь тьмы и его эмиссары никогда и ничего не делают даром. Как правило, за весьма значительные услуги они берут в залог бессмертные души. Но! Никому их тихие и добрые душонки не нужны. Господа музыканты оказались все как один католиками. Но их сгубили легковерие и алчность. Поэтому, во время одного из сеансов черной магии они и попали в мой мир. Увы. А на земном уровне – они спят все дружно, в пыльном салоне пани Вуйчик, в Кракове. Спит с ними и сия пани. Обещаю, что как только закончится твой урок в Большом Михайлове, так я, пожалуй, рассмотрю их дело еще раз и выгоню из своей вотчины к чертовой матери. Не все, нарекшие себя безвинными овечками, таковыми являются на деле. Грех их невелик, однако, проучить их надо было, чтобы не путались с глупыми бабенками, не занимались колдовством не умеючи, и не были столь алчными и завидущими.

– А я