Михайловская дева - Лана Ланитова

– Ого! Ты много еще чего не знаешь, друг мой Махнев.

Демон ласково улыбнулся.

– А публика?

– А что публика? С публикой как раз все нормально. Те разъехались по домам на своих пролетках, проспали ночь, а наутро и вовсе забыли о своих приключениях в моем славном царстве. Публика вся, за малым исключением, людишки обычные, ничем не примечательны. Для моего ведомства интереса не представляют. Побывали на частном концерте, да и забыли о нем тут же. Это – обычные обыватели. И судьба их катится по своей незамысловатой колее. О них не беспокойся.

Владимир кивнул.

– Ну что, более у тебя нет никаких просьб и вопросов?

– Пожалуй, что нет.

– Отлично! Тогда приступим. Сейчас откроется некая дверь, и ты, Владимир Иванович, попадешь в иное пространство. От души пожелаю тебе насладиться пребыванием в новом, молодом, здоровом и цветущем теле. Жить в здоровом теле – это отдельная благодать. За сим я прощаюсь с тобой, мой le favori. С нетерпением жду твоего возвращения. Пожелаю от души удачи!

Неожиданно рядом с трибуной, прямо в воздухе, закрутилось огромное огненное колесо. По его контуру побежали кровавые мистические знаки. Эти знаки были похожи на странные иероглифы. Рядом с неведомыми знаками появилось изображение черепов, костей, стрел, звезд и прочей, непонятной разуму Владимира чепухи. Вся эта свистопляска кружилась ровно до тех пор, пока на месте огненного круга не появились контуры обычной деревянной двери. Рука демона взялась за чугунную скобу, служащую ручкой, и приоткрыла эту дверь. В просвет со свистом улетал воздух. Будто какая-то неведомая сила засасывала пространство лекторской аудитории в иную, неведомую реальность. Помимо жуткой тяги, из-за двери струился яркий свет. Виктор придержал дверь сильной рукой. В просвет чуть не улетел его лекторский седой парик, и защемило часть мантии. Демон аккуратно раскрыл проем – вдали качнулись зыбкие очертания простой деревенской мебели, рубленных из сосны стен и домотканого коврика. Другая рука схватила зазевавшегося Владимира за шиворот и с силой втолкнула его в свистящий проем. Как только Владимир с грохотом и криком исчез, круг перестал светиться красным, побледнели и растаяли очертания самой двери. Потом раздался хлопок, и вся конструкция свернулась в одну маленькую точку. Точка повисела с минуту в воздухе. А после с монетным звоном опала на мраморный пол аудитории. Демон крякнул, наклонился и поднял с полу серебряный алтын. Сдул с него пыль и положил в карман мантии.

Село Большое Михайлово, Болховского уезда, Орловской губернии. 1848 г.

Нашего героя втянуло с одной стороны короткого перехода через толстую деревянную дверь в образе симпатичного и хорошо одетого мужчины, дворянина, по фамилии Махнев, а выпал он из нее на скобленный и чистый пол простой русской избы, в образе юной Марии Васильевны Курочкиной, шестнадцати лет от роду.

Колени больно ударились о половицы. Щегольский фрак Владимира растаял где-то по дороге вместе со всем мужским обликом. Удивленный взгляд коснулся тонких девичьих запястий. Растопыренные ладошки лежали веером на чистых половицах. Больно ныла коленка. Владимир ловко поднялся с пола.

«Хм… Может, демон что-то напутал? Пока я ощущаю сам себя мужчиной. Я – Владимир Иванович Махнев. Дворянин и аристократ. Только вот тело… Ух! Совсем иное тело… Какие маленькие и нежные ручки».

Владимир быстро соскочил с пола. Он обнаружил себя одетым в длинный девичий сарафан синего цвета, в мелкий цветок, украшенный по подолу вышитыми крестиком белыми лебедями. Руки коснулись бедер и тут же испуганно застыли в нерешительности. Потом дрожащая ладонь погладила грудь.

«Ого, как хороша у нас Маша!»

Владимир снова и снова с наслаждением касался двух упругих шариков. Они были налиты и приятно тяжелы на ощупь. Сквозь тонкую ткань он чуточку сжал сосок. Стало немного больно. Ладошки скользнули к талии и легли на бедра.

«Мне срочно нужно зеркало!»

Владимир выпрямился и оглядел комнату. Горница была невелика. На окнах висели простенькие занавески в зеленый горошек. В углу располагалась беленая печка, рядом с ней стоял ухват и другая хозяйственная утварь. За печкой были устроены полати, прикрытые линялой занавеской. Вдоль окошек шли широкие струганные лавки, на них пестрели салфетками резные шкатулки. В другом углу притулился крепкий старинный сундук с массивным замком, рядом с ним стояла кровать с периной и подушками, покрытыми шелковыми накидками. Посередине горницы красовался небольшой стол с остывшим самоваром. Владимир покрутил головой. К счастью, позади себя, он обнаружил нечто, напоминающее комод, над которым в самодельной деревянной оправе висело седое овальное зеркало.

Владимир тут же бросился к нему. Подбежал и крепко зажмурил глаза. А когда решился-таки открыть, то на него смотрели два карих глаза довольно симпатичной девичьей мордашки. Светлый платок с кистями облегал маленькие плечики. Тонкий нос, нежные губы. Владимир улыбнулся. Улыбнулась и девица. Ровные, белые, словно жемчужины зубы, показались в нежной и робкой улыбке. Стрелы летящих бровей, длинные ресницы, светлая кожа и тонкая шея – откуда в этом Большом Михайлове взялась такая красота!? Зачем коварный демон создал тебя, Мария Васильевна Курочкина, именно такой? Вот гад! Как же ты жить-то тут станешь? Тебе же прохода от мужиков не будет. Владимир откинул концы цветастого платка. Да! Сарафан бы надет на тоненькую рубашонку, обтягивающую такие перси, что сам Владимир невольно поперхнулся. Это чем же тебя, девица, кормили? Он подпрыгнул на месте – словно два тяжелых шара, подпрыгнули и груди. Махнев развернулся к зеркалу спиной и вывернул шею. Из-под сарафана прорисовывалась оттопыренная попа. Он натянул ситцевую ткань на себя – сзади появился абрис роскошной фигурки – тонкая талия плавно переходила в широкие бедра. Хороши были и икры, и узкие ступни.

Пока Владимир крутился возле зеркала, с восторгом рассматривая свое новое тело, трогая мягкие и густые русые волосы, за дверью послышались шаги. Он напряженно прислушался. Дверь распахнулась, и на пороге появилась женщина, лет пятидесяти, сутулая и усталая.

Владимир внутренне запаниковал. Ведь он все еще оставался Владимиром! И в этот самый момент ему показалось, что кто-то легонечко ударил его ладошкой по лбу. И Владимир вмиг забыл о том, что он является мужчиной, потомственным дворянином, с фамилией Махнев. В голове отчего-то стало пусто и легко. А в теле зазвенела беспечная и беспричинная радость.

– Ну что, егоза, ты все возле зеркала крутишься? – устало обронила женщина, зашедшая в горницу.

– Что ты, тетя. Я весь день убиралась, пол скоблила, горшки начистила. Кашу сварила. Полотенца на речке постирала. Коз подоила, кур накормила. Воды принесла.

– Зря ты на речку снова ходила.

– Ну, что мне теперь и носа из дома не показывать?

– Дурочка ты беспечная. Одно наказание