В смирительной рубашке. Стихи первых парижских лет - Борис Юлианович Поплавский

Показывал куб<истическую> «Семью», все хвалили. Свешников, поговорили о Конст<антинополе>, я читал плохо «Гингера» и «Дачи». Подошёл к Рискину, тот был доволен этим. Пошли в «Ротонду», где я много шумел. Потом проводил Шаршуна. Говорил много о расах.

После обеда молился одной молитвой, думал сделать перерыв, сел исправлять стихи о Пера и <о Париже>198, измучился страшно, было уже поздно, сел на автобус и поехал. <Шам де Марс>199, в Т<еософское> о<бщество>. Зал полон, сидел в передней <и> с перекошенным лицом наблюдал разъезд. У парламента сел на трамвай, у Адел[ь] купил поклёванную булку и сделал дома чай, хотя молиться, конечно.

Заснул[128].

31.1.22

Утром не молился, оделся жокеем. Обедал и <с> Сак<уненко> пошёл в академ<ию>. <И> [от] подъезда бегал с Т<ерешковичем>, пришедшим за углём. Наряден <у> Жоржет, и все милы ко мне. Красный, влез наверх, сделал ню на коленях и голову в профиль. Пришёл и ушёл Гингер. <Я сел налево и начал вторую голову, лучше, чем всё, что я нарисовал. Измучится, как я>. Терешкович <[враждебен]>[129]. Пошёл в «Вавен», где Гингер, и в ужасном смятении к Волов<ику>, в ателье показ<ал> работы. Он кончил круглые вещи на ассонансах и пишет диссонансы, он талантливый. Пошли ко мне, <обсуждали> подробности путешествия в Италию. Я проводил его, пытаясь заговорить о теософ<ии>. Но я совсем слаб[130].

1. II.22[131]

Взял утром деньги, поехал к «С<они> М<орис>», купил <громадный> холст. Повертелся в академ<ии>, где на меня подозрительно посмотрела Мше Роза. К С<акуненко> по улицам с ящиком. Начал рисовать, пришёл в отчаянье, всё замазал. Домой. Лёг молиться, молился двойной мол<итвой>, потом одной большой. Пр<ишёл> Тер<ешкович>, мы весело пошли обедать и в «Гатарапак»200. Пытался быть спокоен, но бегал от столика к столику, показывая, что дружен со всеми. Засел в углу, делал сангину, потом из другого, неплохо читал <«Невесту» и «Дачи»>. Со Свешниковым страшно усталый дошёл до St. Germain, где я читал ему «Боль», «Дачи». Он пошёл бродить по улицам. Домой.

День лучше остальных.

2.11.22[132]

Утром после молока опять поехал к «С<они> М<орис>», купил маленький холст и под дождём поехал к Ил St. Louis201. Начал рисовать довольно хорошо, большая ниж<няя> часть лица. Я взял меликовские очки, одел и весело пошёл с Сак<уненко> домой, взял бумаги, и он проводил меня в академ<ию>. Рисовал наверху рядом с Фр<енкелем> головы мужские о<чень> плохо и одну худ<ожницу> очень хорошо. Пошёл в другой класс, где Жоржет была очень мила ко мне. Я говор<ил> до пошлости, что мои рисунки дрянь. В очках пошли в «Ротонду», гов<орил> с Оливье через стол о астральном плане и засмотрелся на обнажённые руки <под газом кофточки Жоржет рядом>. Его лицо перекосилось, тихая чувственность, больше не смотрел[133].

5. Воскресенье[134]

Утром пошёл писать портрет, проработал немного, в музей Клюни, смотрел (мало), зато основательно…

<6>. Понедельник

Утром пришёл Грановский… Процессия, как в «Боз Ар»[135]… в академию. Пришёл Терешкович, я одел…

<7>. Вторник

<В [?]½, и> пришёл Сакуненко и Грановский. Я написал ему… мы пошли к обезьянам. Купили пряник… работал.

8. Среда

Утром пил настоящий кофе… кубизм, гуашь… Грановский. Я злюсь, когда… надо уничтожить.

9. Четверг

Утром пробормотал несколько, трогая ногу, слов. Занавес нового дня… началась трагедия, кофе… к врачу.

Все сразу <переменились>… Незнакомый… в сердце… Бежали вдоль Люксембурга.

Шли, искали парикмахера.

Встал рано, закрыл накрест фон темперы, перекрыл почти старый кубизм, пришёл Терешкович… ботинки, ибо говорит… почти босым вчера… Поставил картон у [Нрзб.].

(Лохмотья.)[136]

Заснул… пусто почти. Сидел со Свешниковым, Сакуненко и Карцевым, чиркал карандашом… жёлтые сумерки, утром тоска… Садимся… Медитация… молился… заснул, снилось мне, что я в астральном мире, обнял его… и нечто увидел… и оставил с усилием… белые руки… до конца ужасно нервничал… Терешкович… долго брились и мылись… в трамвае… поразительное ожидание… Густа… в дудку… бор…я. Я снова видел сетку и потоки эфира, вдаль и к себе из угла по правой… Смотрели с Карцевым картинки… Сакуненко… был доволен… ког[да] я не молился… пробовал, заснул. Лувр… домой, стоя на площадке автобуса, взбежал бодро по лестнице и лёг медитировать и молиться. Был Свешников и принёс сапоги… в «Ротонду»… Свешников.

Утром пил кофе и <потом> пошёл к Сакуненко, лежит Меликов, он одевался и пел, потом пошли в р[усскую] столовую. Я думал встретить… никого. Домой. Поехал[137].

(Боже, какая грусть в воскресный день. Как снова надо себя заставить жить. 3.2.1935.)

Утром несколько добрых слов о часах, что проходят как враги, разрушители будущего, но которых можно сделать рабами… кубизм до конца, и писал… о России, не хотел идти в академию.

Вторник

Проснулся утром, повторил несколько раз <страшный> сон, чтобы не забыть… на диване? т. Г<уст.> Львовна. Оба на […] но <я> прижал свою голову к её. 2 раза появлялись… я надел не то пустынник, не то стул, пробуя молиться…

Убеждал отца не менять квартиры, обедал и поехал к зубному врачу… Грановскому новые темперы, но было смешно. Надел штаны, спиной к публике. Рисовал, поражая хорошенькую соседку, потом пошёл в «Ротонду»… Талов.

Пошёл к Сакуненко и обедать, когда <я вернулся>, застал разгром и двух горничных… на расстоянии ауры… баронесса… ходил извиняться, потом лежал и плакал, ибо гнев и карма, колесо души на призме… Молился… неужели я приблизиться… отцом кометами[?].

Утром пошёл к Сакуненко, его не было. Вышли с Меликовым, он долго до этого одевался и пел песни «Зуд в душе от меня»… говорил о помощи… пошло говорил о том, что мне тяжело с его знакомыми… Впечатление осталось тягостное. Я проводил его в академию… столовую. Все те… [нрзб.] с Терешковичем и Камразе на Итали… Ходил и гулял… в метро, ночью заплакал?

Собирал бумагу дома… покупал у «Сони Морис»… сделал надутую… слова [нрзб.] <я ответил: «Исключительно»>. В <кремери[138]> дал <нрзб.> Сакуненко. Потом доставал<и> ногой, кто выше. Я споткнулся и потом на Мишеле202 пытался… орать в каком-то [нрзб.]…

Утром сделал рисунок с себя, потом взял его в <защипки> и пошёл к Сакуненко… Пошёл к Барту, он похвалил… и я купил банку молока… обедать. Сакуненко убежал играть в шахматы, а мы пошли в «4[-ю] республику», жевали супе[139] и конфитюр, долго сидели на диване, задушевно говорили.

Утром пил кофе