В смирительной рубашке. Стихи первых парижских лет - Борис Юлианович Поплавский

Он болен, и поэтому <я> бегал один, показывая стиль, в академию. От верхнего света бледен необычайно. Вдруг Жоржет села передо мной, потом ушла и, оставшись без места, встала передо мной. Я нервничал, натурщица меня презирает, я не выдержал, кажется, демонстративно встал. Господи, вероятно, тоже будет обида. С <Смирновым пошёл> ко мне, разговора никакого не было. Наконец он ушёл, я сорвался и, как безумный, поехал к Грегору. Сел болезненно неподвижно, но у них был очень смешон и естественен. Гов<орили> о Москве, <Терешкович> прожёг скатерть, но этим вечером показал, что можно…

Сделал темп<еру> с белым треугольником. Сидел <и> думал, что это настолько хорошо, что теперь пора бросить живопись. Бегал в столовую через Люксембург. В метро все обращают внимание. Лицо моё, изъеденное тоской, делает меня похожим на кота. Не выдержал, вместо врача забился домой. Сделал ещё одну темперу и молился. <2 раза> видел её. Один раз у конца улицы она и подруга повернулись, смеясь. Другой раз на лестнице она поднималась, <а> я страшно смутился, ибо нёс к портному костюм. Я отвернул глаза, вероятно, будет обида. Вся эта мелкая политика тяжела, я ещё не проснулся от зимнего <нрзб.> сна. Она… в тёмный сумасшедший вечер.

Был в столовой, под снегом я печально думал, что эта осень и весна – верхняя и нижняя точка большого круга, и человек как бы <пробуждается> в переходные времена. Потом под снегом <я> пошёл к <Гингер>. Она меня не приняла, <и> в академ[ии] пригласил длинного русского, <недавно [нрзб.]>, к себе. Я молился. Пришёл он, я <показал> ему <все рисунки>, он ругался со мной насчёт кубизма. Потом забрал несколько рисунков в папку и попёр показывать жене.

Неожиданно женщина потеряла брошку, и сразу стало печально.

Утром пришёл Терешк<ович>. После обеда побежали, как и все <на улице>, на <Сен-Жермен>, где застали кусочек шествия, картонные дяди в золотых <телегах>. В <академию. Добыл> свою папку и всем показывал рисунки. Потом <из сто-ловой> собралась компания, сперва <пошли [нрзб.]> на углу Гобелен, потом сели на автобус, где пели во всё горло, и поехали в «Олимпию». Много красивых женщин и акробатов. Встр[етил] Мелик[ова] и Сакун[енко]. Толкались со <Смирновым> по <Gr[ands] Boulevar[ds]>, потом я утащил его в «Ротонду», где через стол судорожно кричал Свешникову о большевиках, <нрзб.>, карме, <Ницше>, потом <нрзб.> пели до 6 часов утра, <плясали все>.

Утром шли по улицам, вставало солнце, я прыгал через помойки, <пришёл> домой, вертел зеркало, пил кофе и спал до 12. Пошёл в академ<ию> и этот день особенно много бегал. Было немножко тоски. Не молился. Отдал застеклить кубизм и «Джаз-б<анд>» для канадки. Вечером <пошли> со Свешниковым на лекцию о Сократе <(у Сократа бы [нрзб.] вмешивался и приказывал всю жизнь). Дхарма [нрзб.]>. Рядом сидела Шухаева218. <Я рисовал> маленькие <[нрзб.] и> таращил рожки, чтобы не заснуть.

Утром бегали и зашли к Поволоцкому, смотрели выставку Орловой219. Белокоп<ытова> гладила статуэтку по заду и звала меня к себе. В академ<ию, а> оттуда в рус<скую> церковь, <без пальто> через весь город, <из темноты> смущал девушек своим бледным видом, <а [нрзб.] ходил по саду[?], ибо время переменили на 1 [нрзб.]>. Пели бесцветно, или я слушал плохо. На автобусе в русс[кую] столовую, <оттуда вместо [нрзб.] домой.

Утром был у американца [нрзб.] сладкие в углу [нрзб.] и жена>.

Утром пришёл Терешк<ович> и утащил меня на выставку «100 лет французского искусства»[153]220. Смотрел хорошо <и толково>. Обратно бежали через Лувр, я отстал, молился при Терешк<овиче> и работал. Потом в метро говор<ил> ему об астральном м<ире>. Потом опять бегали до фуар, я обогнал. Качались на качелях, умирая от < смеха >.

Утром пришёл Терешк<ович>, и мы работали. <Я «Гимназиста», он сказал: «Это лучше, чем всё, что сдела[ла] американка [нрзб.]»>, в столовую, <оттуда> в академ<ию [нрзб.] к нему>. Он сказал, что хочет работать, <ибо 2 не работал>. Домой, кончил «Гимназиста» и сел молиться, положив перед собой. Вечером ел чай с маслом. Так прошёл день этот[154].

Утром[155] папа, ругаясь, принёс новую кружку.

В академ<ии> раб<отал> вечером очень хорошо. Разговаривал с американцем <и его товарищем>. Моя болезненная нервность совершенно проходит, <и> всё идёт хорошо. В 5 с усилием оторвался и, не заплатив Мше Розе, ушёл <[пешком. Над городом темнела гроза. Я догнал Иду Рысь и] проводил её>. Кончается моё бегство из «родительского дома». <Начинаю> после целой недели <молитвы, медитации>. Всё-таки я падал не без пользы, но это тайна.

Утром делал гуашь, большой кубизм. Скакал с одной босой ногой перед Терешк<овичем>. После столовой в академию, рисовал скверно, скоро устал. В «Ротонде» Жоржет встретила меня надменно, ибо Оливье только что уехал домой. <Чтоб> увидеть Её, бегал к портному, но её не было. Пошёл вечером обедать, истёрся и вместо 4-<рной> молитвы заснул, как скот.

Утром сорвался к Гингер. Белый воротничок на грязном пальто терзал меня, мне казалось, что все принимают меня за кота. Немножко молился 2-<нрзб.> и молитвой. С Терешков<ичем> побежали есть. В академ<ию> затянуло, остался, работал очень хорошо на стуле. Обратно провожал Рысь. Дома сидел у дождившего окна и пытался молиться. Заснул одетым, ночью видел страшный сон. Я и Мать ходил[и] по каким-то проходам, удары грома, она бережёт какой-то крестик. Потом говорили в зале о Достоевском и футуризме.

Сидел на диване, соображая, что за эту неделю, если сегодня кончить малую двойную и сделать 2 маленькие, будет 7 молитв от субботы. Катался по дивану от радости. Пришёл Терешко<вич>, и мы после обеда вдруг собрались и, мечась, к «Сони Морис» за подрамниками, уехали. Ночью шли мимо кладбища <с веригами>. Но <Пер Бон> Dieux[156] в колпаке сказал, что комнат нет. Дошли до моста, мост снят, <там тоже нет комнат>. В Мери тоже со станции гонят. Поехали в Бомон221. Ночью спали в одной постели.

В 8 встали, гуляли <и> до 5 бросали камень и полено и бегали. Я обогнал на Грос <Котри>[157] на 2

[158]. У дома нас Задержал > сержант, проверял бумаги. Хозяин в комнате высокомериемием> отказал. Пошли в Бомон, <искали, в [нрзб.] нашлишли>, один согласился, но когда мы принесли вещи, спросил 10 <фр.> в день. <Хотели уезжать>. Напротив нам неожиданно дали комн<ату> за 15 <ф.> в неделю. Гуляли и прыгали на одной ноге. В общественном] саду я упал и вдруг