Вожатый из 90-х - 5 - Валерий Александрович Гуров

— Пётр Сергеевич, давайте всё-таки немного успокоимся и пройдём в кабинет. Там мы сможем нормально обсудить ситуацию, посмотреть документы и…

Петя прошёл мимо него. Олег Дмитриевич успел сделать ещё один шаг, после чего остановился и растерянно поправил галстук. Повторно вставать на пути моего бывшего ученика он явно не планировал.

Кирилл тоже остался в стороне. Ещё недавно он раздавал распоряжения охране, требовал поднять записи и грозился устроить красным сладкую жизнь. Теперь Кирилл Андреевич держался рядом с директором и старательно изображал паиньку.

Я ждал Петю у края дорожки. Места вокруг хватало, красные находились за моей спиной, а камеры продолжали смотреть на двор. Условия для спокойного разговора получились почти идеальные, если забыть, что собеседник когда-то уже убил меня.

Петя остановился в двух шагах. Он выбрал расстояние привычно: достаточно близко для давления, но при этом далеко даже для видимости приличной беседы.

— Это вы его научили? — холодно спросил он.

— Чему именно?

— Спорить с отцом. Отказываться ехать домой. Обвинять взрослых людей и ставить собственные желания выше интересов семьи.

Он перечислял спокойно, словно зачитывал претензии к подрядчику.

— До его появления во дворе я сегодня с Леоном не разговаривал, — ответил я.

У Пети едва заметно напряглась челюсть. Сама возможность, что сын мог прийти к решению самостоятельно, раздражала его сильнее любого прямого обвинения. Спокойствие на его лице стало слишком аккуратным.

Я его знал, знал слишком хорошо и понимал, что Петя растерялся и попросту не знает, что делать.

— Вы понятия не имеете, какие отношения сложились в нашей семье, — заговорил он.

— Сегодня получил возможность посмотреть, — возразил я.

Пашка возле крыльца издал короткий звук, подозрительно похожий на подавленный смешок. Марат сразу придавил его ладонью к перилам, и голова Пашки исчезла между Даней и Стасом.

— Вы понимаете, что вмешиваетесь в дела, которые вас не касаются? — спросил Петя.

— Леон находится в лагере. Я отвечаю за группу, где он сейчас состоит. Получается, касается.

Петя приблизился ещё на шаг.

Когда-то он уже стоял надо мной почти так же. Тогда пол моего кабинета холодил спину, в груди жгло, а его лицо висело сверху, спокойное и внимательное. Он проверял, осталось ли во мне что-нибудь способное помешать ему уйти.

При вновь нахлынувших воспоминаниях моя ладонь невольно сжалась в кулак. Но я тотчас разжал пальцы и оставил руку вдоль бедра.

Петя заметил движение. Его взгляд скользнул по моей кисти, вернулся к лицу.

— Вы работаете в детском лагере, Роман Михайлович, — произнёс он. — Через несколько недель смена закончится. Дети разъедутся, родители заберут их домой, а вы останетесь здесь со своими представлениями о воспитании. А ещё, — Петя едва заметно улыбнулся, — вы ответите лично передо мной.

— Тогда приходите лично, — ответил я. — Людей по ночам больше не присылайте. Второй раз я их вам в таком хорошем состоянии уже не верну.

Петя вдруг вздрогнул и посмотрел на меня, чуть прищурившись. Он чуть наклонил голову. В прошлой жизни этот жест появлялся у него, когда собеседник говорил что-то неожиданное и требовал более внимательной проверки.

— Мы раньше встречались? — вдруг спросил Петя.

На несколько секунд шум лагеря отступил. Остались царапина возле его брови, спокойные глаза и пальцы, лежащие на краю кармана. Он пытался вспомнить человека, которого давно считал мёртвым, и смотрел прямо ему в лицо.

Забавно выходило.

— В первый раз вас вижу, — ответил я.

Петя ещё несколько секунд смотрел мне в лицо. Потом медленно кивнул, хотя мой ответ его явно не убедил, и направился к машине.

Я посмотрел за его плечо. Леон стоял рядом с Глебом и возвращаться к отцу не собирался.

Петя сел в машину, но перед тем, как закрыть дверь, ещё раз посмотрел на меня.

Глава 12

Петя уезжал один.

Дверца захлопнулась, водитель обошёл капот и занял своё место. Машина медленно тронулась. Водитель объехал директора, который стоял посреди двора и теребил галстук. Колёса прошуршали по гравию, автомобиль качнулся на небольшой выбоине и направился к воротам.

Петя смотрел на меня через боковое стекло до самого поворота. Он пока заметил отдельные мелочи: положение руки перед дракой, несколько знакомых формулировок. Этого, похоже, хватило, чтобы весь обратный путь мой бывший ученик думал обо мне.

Машина наконец исчезла за административным корпусом.

— Уехал… — прошептал Пашка, когда охранник опустил въездной шлагбаум.

Леон возвращался к красным. Шёл медленно, хотя дорогу ему уже никто не преграждал. Футболка у плеча была смята, и Леон несколько раз расправил ткань. С отцом он держался уверенно, смотрел ему в глаза и говорил твёрдо. Теперь на него накатывали последствия такой мобилизации внутренних ресурсов.

Глеб сидел на ступеньках. Увидев Леона, он молча сдвинулся к перилам. Леон остановился перед освободившимся местом.

— Садись уже, — буркнул Глеб. — Пока Пашка не занял.

Леон сел рядом с Глебом и тяжело выдохнул.

Для пацанов Леон уже поступил правильно: отказался ехать, выдержал давление отца и вернулся к группе. А вообще, конечно, красавчик пацан… сказать по-другому не поворачивался язык.

Я остановился перед ступеньками: следовало поддержать Леона — он сейчас в этом нуждался.

— Ты сделал выбор. Теперь придётся выдержать его последствия.

Леон поднял голову, посмотрел на меня.

— Вы меня отцу отдадите, Роман Михайлович?

Я медленно покачал головой.

— Силой тебя отсюда никто не увезёт. Остальное решим при инспекторе и по правилам. И да, я горжусь тем, что ты вернулся и сказал отцу своё решение в лицо.

Полноценного диалога я не ждал, всё-таки мы здесь были не одни. И буквально сразу же раздался голос директора.

Олег Дмитриевич вышел на середину двора. Воротник рубашки потемнел от пота, узел галстука окончательно съехал в сторону. Директор старательно пытался вернуть себе деловой вид.

— Прошу всех разойтись по местам! Леон найден, опасности для его жизни и здоровья нет. Расходимся!

Меня эта просьба, разумеется, не касалась. А вот на моих красных Олег Дмитриевич бросил предупреждающий взгляд. Сегодня, правда, взгляды директора работали заметно хуже обычного.

Пацаны начали расходиться, но, сделав несколько шагов, продолжали оглядываться. Олег Дмитриевич — я видел это по его лицу — пытался понять, как реагировать на произошедшее. Скорее всего, хорошего варианта реакции у него попросту не оставалось. Главная проблема директора прямо сейчас заключалась в количестве свидетелей. Слишком много человек видели то, что произошло, поэтому попытаться сделать вид, что ничего не случилось, попросту не выйдет.

А случилось немало. Леон вернулся сам. Красные места укрытия не знали. Петя приказал водителю отвести сопротивляющегося сына в машину. Водитель пошёл выполнять приказ. Я встал у него