Вожатый из 90-х - 5 - Валерий Александрович Гуров

А ещё Олегу Дмитриевичу теперь требовалось объяснить, как в его руках появились готовые выводы Ярцева.

Но вот действовать он всё же начал не так, как я ожидал.

— Виталик, подойди сюда, дорогой, — он подозвал к себе охранника у ворот.

Тот даже не подошёл, а подбежал вприпрыжку, ожидая дальнейших распоряжений.

— Слушаю, Олег Дмитриевич.

— Значит так, идёшь к своему начальнику и говоришь, что Олег Дмитриевич распорядился сохранить записи со двора, въезда и коридора административного корпуса. Понял меня?

— Ага, уже бегу.

Охранник и правда тотчас засеменил к одному из корпусов. Я проводил его взглядом. Занимательная реакция, однако.

Далее директор поручил Кириллу составить список свидетелей.

Закончив раздавать распоряжения, директор обернулся ко мне, расплываясь в широкой улыбке.

— Роман Михайлович!

— К вашим услугам.

— Вы знаете, что я подумал, — с важным видом продолжил Олег Дмитриевич. — Нам совершенно ни к чему дожидаться, пока пройдут семьдесят два часа, оставшиеся до сбора комиссии.

Я не подал виду, что меня хоть сколько-нибудь беспокоит сказанное. Но подумать подумал: директор торопился. Он понял, что запахло жареным, и теперь, похоже, решил подстраховать свой зад от последствий.

— Какая замечательная новость, — ответил я с улыбкой.

Директор тоже коротко улыбнулся в ответ.

— Через двадцать минут собираемся у меня в кабинете.

— Буду через девятнадцать.

Через двадцать минут мы действительно собрались в кабинете Олега Дмитриевича. Состав комиссии был довольно предсказуем: я, Федя, которого таки вызвали, сам директор, Кирилл и, конечно же, синеглазка с Элеонорой были тут как тут.

Зачем директору понадобились эти двадцать минут, стало понятно после того, как дверь кабинета распахнулась и на пороге вырос инспектор по делам несовершеннолетних, с которым мы не так давно встречались в актовом зале.

— Здрасьте, надеюсь, не опоздал? — спросил он, весь запыханный.

— Что вы, что вы, как раз вовремя, мы только собираемся начинать, — медовым голосом заверил директор.

Инспектор с довольным видом кивнул и сел на один из стульев, перед этим на миг скользнув по мне глазами. Его появление лишь доказывало, что директор решил ускориться. Правильно делал: стратегически ему было совершенно невыгодно ждать. Олег Дмитриевич понимал, что Петя всё не оставит просто так, и хотел заранее подстраховаться. И прежде всего — подстраховать самого себя.

Олег Дмитриевич занял место во главе стола. Слева расположились инспектор, Элеонора и Федя, справа — Кирилл и Елена.

Мне оставили стул напротив директора.

Формально, кстати, отстранение продолжало действовать. И мне было крайне интересно узнать, будет ли директор пытаться отказаться от сказанных прилюдно, при свидетелях слов о том, что отстранение больше не действует.

Однако начал Олег Дмитриевич сильно издалека.

— Уважаемые коллеги, как вам известно, мы собирались собрать комиссию относительно правомочности поступков Романа Михайловича послезавтра, — начал говорить он. — Однако я предлагаю не откладывать решение столь важного вопроса до послезавтра. И вынести постановление уже сейчас.

Директор замолчал, с важным видом прочистил горло, одновременно вытаскивая папку из одного из ящиков стола. В папке, скорее всего, был весь собранный на меня компромат. Хотя не исключаю, что не весь, всё же директор резко ускорял процесс. Цифру в семьдесят два часа Олег Дмитриевич вряд ли называл с потолка. Уверен, что это время было необходимо ему для сбора информации. Но теперь он был вынужден работать с тем, что есть.

Мне, кстати, это было только на руку по понятным причинам.

— Елена Сергеевна, попрошу вас выступить в роли секретаря и запротоколировать наше заседание.

— Конечно, Олег Дмитриевич, — отозвалась Леночка. — Всё сделаю.

Директор важно кивнул, сложил руки на столешницу.

— Если ни у кого нет замечаний или предложений по существу, я озвучу тему, которую мы поднимем сегодня.

Ни замечаний, ни предложений не последовало, поэтому Олег Дмитриевич продолжил.

— Нам сегодня требуется определить степень участия Романа Михайловича в уходе Леона, — начал Олег Дмитриевич. — И уточнить: давал ли куратор указания скрывать сведения либо ставил ли он свои распоряжения выше правил лагеря и требований законных представителей?

Читал он, кстати, по бумажке, что неудивительно, учитывая, насколько витиеватой была формулировка.

Тема эта была очевидной, поэтому я со скучающим видом выслушал Кирилла, который был главной стороной обвинения, если выражаться юридическими формулировками. Кирилл, получив слово, изложил своё обвинение почти без пауз. Да что там без пауз — слова у него практически отскакивали от зубов.

И надо признать, что сторона обвинения хорошо так подготовилась. Несколько дней я якобы противопоставлял красных взрослым, учил воспринимать требования как давление и раздал детям специальные задания перед комиссией.

Ну-у… мистер очевидность, как ни крути.

Затем Кирилл начал утверждать, что именно по моей отмашке Леон перешёл к красным, после приезда отца исчез, вернулся и заговорил о выборе, ответственности и документах. Моё вмешательство во дворе Кирилл представил завершающим элементом системы моего всеобъемлющего давления на воспитанников.

Все события он перечислил в целом верно. Вот только связи между ними Кирилл добавил самостоятельно. Ну, бывает.

— Роман Михайлович, есть что ответить? — директор перевёл на меня взгляд, когда Кирилл закончил.

— Начну со специальных заданий, — сказал я. — Я велел пацанам не защищать меня, не вмешиваться в работу администрации и говорить только о том, что они видели сами. Если правда окажется против меня, они должны были сказать и об этом.

— Исчезновение Леона стало закономерным результатом вашей методики, Роман Михайлович, — повторил Кирилл с такой важной рожей, будто вбивал гвоздь в крышку моего гроба.

Я попросил назвать хоть одного человека, который слышал мой приказ спрятаться. Потом спросил, кто слышал наш разговор перед исчезновением, кто знал место укрытия и кто помогал Леону.

Ответы сводились к одному: всё это комиссия ещё собиралась установить.

— Получается, доказательств нет? — я вскинул бровь, изображая удивление.

— Есть последовательность событий, — едко возразил Кирилл.

— Последовательность простая. Приехал отец. Леон решил, что его увезут. Он спрятался, услышал шум и вернулся. Где здесь моё распоряжение, Кирилл Андреевич? Хотите, я открою вам страшную тайну? Вот прямо сейчас.

— Ну-ка? — Кирилл подбоченился.

— Если вам так уж хочется, чтобы что-то было, это ещё не означает, что оно на самом деле есть, — я подмигнул ему.

Мне было забавно наблюдать за тем, что происходило. Но интуитивно я понимал — что-то здесь не так. Тот же Кирилл, хоть и хорохорился, по факту был растерян и явно не ожидал, что комиссия начнёт свою работу раньше времени. А значит, директор не проговаривал с ним своё решение. Вот это и наталкивало меня на определённые мысли, которые я, правда, пока не спешил озвучивать.

Кирилл снова заговорил. На этот