Вожатый из 90-х - 5 - Валерий Александрович Гуров

Кирилл аж позеленел.

Он явно не ожидал такой подачи.

— Вы понимаете, что возвращение Романа Михайловича к детям станет признанием потери контроля над лагерем…

Этой фразой он проиграл.

— Контроль сохраняет директор, — ответил Олег Дмитриевич.

— Тогда прошу зафиксировать решение полностью, — сказал я. — Записи камер сохраняются, копии документов и электронных файлов передаются инспектору, время их создания проверяется. Моё отстранение продолжает действовать?

Олег Дмитриевич помедлил.

— До завершения проверки документов — да.

— В таком случае предлагаю временно передать красных Феде. Кто принимает синих?

Олег Дмитриевич помедлил.

— До отдельного решения я сам.

— Повторные опросы проводить при инспекторе и заносить в протокол, — сказал я.

— Принято, — ответил директор. — Елена Сергеевна, внесите.

Кирилл попытался возразить.

Директор впервые перебил его:

— Я пытаюсь сделать так, чтобы завтра нам не пришлось объяснять, почему человек, пригласивший Ярцева, продолжал руководить детьми, о которых тот заранее написал заключения.

Кирилл замолчал.

Он всё понял.

Кирилл поднялся слишком спокойно, убрал бумаги в папку и направился к двери. Телефон появился у него в руке ещё в кабинете. Номер он набрал раньше, чем дверь успела закрыться.

Глава 13

Федя появился из-за угла корпуса и направился ко мне почти бегом. В одной руке он держал телефон, второй прижимал к боку папку, которая всё время норовила раскрыться. По выражению его лица я сразу понял, что нормальных новостей сегодня уже не предвиделось.

Я ходил по внутреннему двору и размышлял над дальнейшими шагами. Федя двигался прямо ко мне, поэтому я остановился и дождался, когда он подойдёт ближе.

— Кирилл готовит заявление от имени одного из твоих ночных гостей. Собирается везти обоих в полицию, — сообщил он с ходу. — Утверждает, что они пришли чинить проводку, а ты их… В общем, сам понимаешь, Ром, куда всё идёт.

Федя ещё говорил, а общая картина уже сложилась у меня в голове. Кирилл решил продолжить эскалацию и подключить полицию. Других ходов после комиссии у него почти не осталось.

Похоже, историю с ночными гостями собирались предъявить после истечения семидесяти двух часов. Кирилл рассчитывал спокойно подготовить документы, договориться со своими людьми и получить ещё один аргумент против меня. Спешка директора спутала ему планы. Теперь Кирилл запускал тот же сценарий на ходу.

— Что именно они подготовили? — спросил я.

История получилась аккуратная. Двое мастеров якобы пришли в лагерь по договору, чтобы устранить неисправность проводки в моей комнате. Во время работы я внезапно напал на обоих, избил, связал и удерживал до утра. Разбитая мебель и кровь появились исключительно благодаря моим действиям. Сами гости держались мирно, угроз мне не высказывали и лишь пытались выполнить заказ.

— Побои они уже зафиксировали в травмпункте, — продолжил Федя. — Я понимаю, что всё это бред, но договор у Кирилла действительно есть. Со стороны история выглядит так, словно ты избил двух рабочих.

— Ты договор видел?

— Верхнюю страницу. Он лежал под заявлением.

— Каким образом ты вообще туда попал?

— Я зашёл к Кириллу за ведомостью по красным. Их ведь передали мне, а половины документов до сих пор нет. Кирилл велел подождать, потом ему кто-то позвонил. Он вышел разговаривать в коридор и прикрыл дверь. На столе лежало заявление. Я увидел твою фамилию и сфотографировал. Под ним был договор на электромонтажные работы, датированный вчерашним числом. Те двое сейчас идут его подписывать.

Федя разблокировал телефон и протянул его мне. На экране действительно находился снимок заявления, исписанного мелким и крайне старательным почерком.

Я увеличил изображение и прочитал текст. Содержание совпадало с пересказом Феди, однако писал его явно кто-то другой. Оба ночных гостя едва ли самостоятельно добрались бы до формулировок про внезапно возникший умысел, противоправное удержание и опасения за собственную жизнь.

Заявление составлял Кирилл.

— Талон-уведомление есть?

Федя покачал головой.

— Пока ничего. Это черновик. Кирилл ждёт обоих и собирается ехать с ними в отдел полиции.

— Договор сфотографировать успел? — уточнил я.

— Только верхнюю страницу увидел. Кирилл уже возвращался, пришлось уходить.

Понятно.

Значит, официального заявления ещё не существовало. Перед нами лежала обычная бумага, которую только собирались превратить в задокументированный акт моей якобы неконтролируемой агрессии.

Позже любой нормальный юрист разнёс бы эту историю по частям. Договор подписывался задним числом, исполнители не имели отношения к электрике, а их появление ночью трудно было объяснить обычным ремонтом. Проблема заключалась в сроках. Сейчас Кириллу хватило бы самого факта обращения в полицию.

Я посмотрел на административный корпус. После поражения ему понадобилось меньше получаса, чтобы подготовить новый ход.

— Эти двое уже здесь? — спросил я.

— Как я понял из его телефонного разговора, должны подойти к Кириллу с минуты на минуту.

— Хорошо. В моей комнате после ночной драки розетку вырвало из стены. Сходи к Захарычу. Пусть отключит линию и подойдёт туда через десять минут. Сам к проводам только не лезь.

Федя настороженно посмотрел на меня.

— Зачем тебе Захарыч?

— Будем знакомить подрядчиков с объектом.

Я вернул ему телефон и направился к административному корпусу.

Раз Кирилл нанял электриков, мешать людям работать было бы невежливо.

Я поднялся на крыльцо корпуса, потянул дверь на себя и прошёл внутрь. Из-за двери кабинета Кирилла доносился шорох бумаги.

Я нажал на ручку и вошёл внутрь кабинета.

Кирилл сидел за столом, склонившись над листом, и писал ещё одно заявление. Ручка двигалась быстро, рядом лежала раскрытая папка, из-под которой выглядывал край ещё одного документа.

— Стучать надо, прежде чем входить, — бросил он, продолжая писать.

— Добрый день, Кирилл.

Он поднял голову. Ручка остановилась на середине строки. Несколько секунд Кирилл смотрел на меня, после чего положил ладонь на заявление и придвинул сверху папку.

Вышло у него довольно ловко. Человек с менее развитой наблюдательностью мог решить, что Кирилл просто захотел навести порядок на столе. Я же видел, как под его пальцами загнулся угол листа.

— Чего тебе? — спросил Кирилл.

— Поговорить хотел. Пара слов, ничего серьёзного.

Перед столом стоял стул для посетителей. Я развернул его спинкой к Кириллу, перекинул ногу через сиденье и устроился верхом. Руки положил на спинку.

Кирилл проследил за моими действиями с растущим раздражением.

— Я занят.

— Вижу. Пишешь что-то.

Он подвинул папку ещё на пару сантиметров. Край заявления скрылся окончательно.

— Ты ради этого пришёл?

— У меня проводка барахлит.

Кирилл моргнул. Он явно готовился услышать что угодно. Розетки среди возможных тем разговора он явно не ожидал.

— Что?

— Проводка, — повторил я. — Электрическая. В стенах обычно проходит. Ток по ней бегает.

— Я знаю, что такое проводка, Роман Михайлович.

Кирилл откинулся на спинку